готовностью.
Он не двигался с кровати, но его присутствие заполняло всю комнату, давило на меня, лишало воли.
— А ты... — я сглотнула, пытаясь найти хоть крупицу самообладания. — Ты чего хочешь?
Он рассмеялся — низко, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули.
— Разве не очевидно? — он, наконец, оторвался от кровати, встал во весь свой исполинский рост, заслонив собой весь свет из окна. Он подошел ко мне, не спеша, давая мне прочувствовать каждый его шаг. — Я голоден, Лиля. И ты — единственное, что может меня насытить. С самого начала.
— Рэй я , это ошибка что я пришла
— Ошибка? — Он издал низкий, беззвучный смешок, сократив оставшееся между нами расстояние. Теперь он дышал одним воздухом со мной, а его голос был обжигающим шепотом у самого моего уха. — Ты думаешь, что то, что происходит между нами, происходит по ошибке?
Его пальцы скользнули по моей руке. От этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки.
— Ты пришла, потому что твой зверь привел тебя сюда. Потому что твое тело помнит мой запах и хочет его. — Его другая рука легла на мою талию, ладонь была обжигающе горячей даже через свитер. — Ты можешь лгать себе. Можешь твердить «ошибка», «не должно», «нельзя». Но ты здесь. И я чувствую, как ты горишь.
Он наклонился ближе, его лоб почти касался моего.
— Никаких ошибок, Лиля. Только правда. Ты и я. Альфа и его Луна. Всё остальное — просто шум.
И он поцеловал меня. Но это не было нежностью. Это было утверждение. Властное, безраздельное. Его губы обрушились на мои, требуя, отбирая. Мир поплыл, звуки коридора растворились в гуле в висках. Он прижимал меня к себе всей мощью своего тела, и я чувствовала каждую его мышцу, каждое напряжение.И я чувствовалаего член. Четко, через слой джинсов, свитера и его штанов — его член, напряженный, твердый, уперся мне в низ живота. Это был безмолвный, но красноречивый аргумент, подтверждающий каждое его слово. Голод. Жажда. Физическая реальность его желания, которое сносило все мои барьеры одним лишь этим прикосновением.
Его рука накрыла мою. Он не просто держал её, а заключил в плотный, не оставляющий выбора захват. И повел вниз по себе к его штанам и опустил за резунку трусов положа руку на свой член. Я вздрогнула.
— Чувствуешь? — его голос был низким и хриплым, губы касались моей кожи, когда он говорил. — Вот что ты со мной делаешь. С самого начала.
Пульсация, ровная и мощная, отзывалась в моей ладони, в висках, в самой глубине живота. Это было страшнее любого поцелуя. Реальнее любых слов.
— Рэй... — его имя сорвалось с губ шепотом, полным отчаяния и чего-то еще, какого-то темного, запретного любопытства.
— Молчи, — приказал он тихо, его рука накрыла мою, не давая отдернуть, заставляя чувствовать каждый сантиметр, каждый нерв. — Просто чувствуй. Это то, чего ты хотела. То, чего ты боялась.
Он не двигался, позволяя моей руке лежать на нем, этом живом доказательстве его власти и моего бессилия. Его дыхание стало глубже.
— Твое тело не врет, Лиля. Оно знает мой размер. Знает, как будет растягиваться, принимать меня. Оно уже готовится.
Его пальцы сомкнулись на моих, властные и неумолимые, заставляя обхватить его. Моя ладонь едва могла сомкнуться вокруг него. Он был огромен, раскалён, и пульсация, исходящая от него, отдавалась эхом в моём запястье, в висках, в самой глубине низа живота.
— Вот так, — его голос был хриплым шепотом, губы прижались к моему виску, горячие и влажные. — Держи.
Он заставил мою руку сдвинуться. Медленно, по едва уловимому скользкому влажному следу, что выступил на его головке. Трение кожи о кожу, жар, исходящий от него, и это сокрушительное ощущение его полного, невероятного размера в моей руке — всё это сводило с ума.
— Рэй... — его имя снова сорвалось с моих губ, на этот раз как стон, полный отчаяния и какого-то тёмного, запретного торжества. Видеть его таким — могущественного Альфу, дрожащего под прикосновением моей руки.
— Молчи, — прошептал он, его собственное дыхание сбивалось. — Просто... не останавливайся.
Он ослабил хватку, позволив мне продолжить движение, но его рука всё ещё лежала поверх моей, направляя, контролируя ритм. Его тело напряглось, мускулы на животе заиграли под кожей. Я чувствовала, как он набухает ещё сильнее в моей руке. И моё собственное тело отвечало ему диким хором. Жидкий огонь разливался по венам, спазмы желания сжимали моё нутро, требуя заполнения, которое я так остро ощущала в своей руке. Влажность проступила на моём белье, сладкий, стыдный сигнал полной капитуляции.
Это была пытка и наслаждение. Власть и подчинение. И в центре всего этого — его твёрдая, пульсирующая плоть в моей дрожащей руке, ставшая точкой, где стирались все границы между нами.
Его тело внезапно затряслось судороге. Глухой, сдавленный стон вырвался из его груди, и он вогнал лицо в изгиб моей шеи, словно пытаясь скрыть эту последнюю, беззащитную секунду полной потери контроля. В моей руке его член дёрнулся — резко, пульсирующе, и затем хлынуло тепло. Густая, горячая жидкость залила мои пальцы, ладонь, капнула на его живот и на мою кофту и джинсы. Мускусный запах ударил в нос — запах его спермы, его сути. Он замер, тяжело и прерывисто дыша, всё ещё вжимаясь в меня. Его рука, всё ещё лежавшая на моей, разжалась, освобождая её. Моя ладонь была липкой, перемазанной, и я чувствовала, как сперма медленно остывает на коже, оставляя странное, интимное ощущение.
Рэй медленно отстранился, его глаза были тёмными, почти чёрными от пережитого. Он смотрел на мою перемазанную руку, потом на моё лицо. В его взгляде не было ни стыда, ни торжества. Была лишь тяжёлая, животная правда. Вот так. Без прикрас. Без нежностей. Только физиология, доведённая до предела.
Он наклонился и прикоснулся губами к моим — на этот раз нежно, почти с благодарностью. Поцелуй был мягким, но в нём всё ещё чувствовалась дрожь только что пережитой бури.
— Я же не насильник, помнишь? — прошептал он, его лоб упёрся в мой. Дыхание всё ещё неровное. — Но у меня есть свои потребности. И ты... — его взгляд скользнул по моей перемазанной руке, и в глазах мелькнуло что-то тёмное и голодное, — ты их единственное лекарство. Ох, Лиля... от тебя так тянет возбуждением. Ты кружишь голову...
