честном народе? Дана, говори!
Она опустила руки. Ее лицо было по-детски растерянным.
— Я не знаю, что и думать! Он просто... подошел. Сказал: «Нам нельзя терять лицо, пока моя сестра выясняет отношения со Смертью. Танцуем». И все. Его тон был таким... таким деловым. Но когда мы танцевали...
Она замолчала, и ее глаза стали невидящими, будто она снова перенеслась в тот зал.
— Но что, Дана? — мягко подтолкнула я ее.
— Он не сказал за все время ни слова, — прошептала она. — Только вел. Так твердо. И смотрел. Смотрел так, будто... будто разгадывал очень сложную головоломку. А я... я просто таяла. Боги, Лиля, я так боялась, что мои колени подкосятся прямо там!
Я смотрела на нее, и кусочки пазла начинали складываться. Внезапное молчание Макара в последние дни. Его слишком частые взгляды в нашу сторону. Его готовность увести Марка, когда Рей подошел ко мне.
— Так вот почему он встал между мной и Марком, когда Рей появился, — пробормотала я вслух. — Он не просто защищал меня. Он... обеспечивал тыл.
Дана смотрела на меня с надеждой и страхом.
— Ты думаешь, это что-то значит?
— С Макаром никогда ничего не знаешь наверняка, — вздохнула я. — Но то, что он вышел из своей раковины и при всех пригласил тебя танцевать... Дана, для него это громче любого признания.
Мы сидели в тишине, и весь ужас от встречи с Реем понемногу отступал, сменяясь странным, горьковатым пониманием. Наши жизни, такие простые когда-то, запутались в один тугой узел. И развязывать его, похоже, предстояло нам обеим.
Я рассмеялась, глядя на ее раскрасневшееся лицо. Весь наш гнетущий разговор о Рэе вдруг растаял, уступив место чему-то теплому и живому.
— А ты, судя по всему, почувствовала в нем своего Альфу, как и он в тебе — свою Луну, — сказала я с улыбкой, подмигивая ей. В наших мирах это звучало куда серьезнее, чем просто «понравился». — Ну, ладно, подруга, колись. Как тебе мой брат? Не как «ох-какой-страшный-Теневой-оборотень», а... ну, как твой возможный самец?
Дана снова спрятала лицо в ладонях, но на этот раз ее уши были ярко-алыми, а плечи мелко подрагивали — теперь я понимала, что это была не просто дрожь волнения, а легкая вибрация ее зверя, отвечающего на призыв сильного самца.
— Ой, Лил, ну что ты... — ее голос прозвучал приглушенно и смущенно, но в нем слышалось низкое, довольное ворчание.
— Дана-а, — протянула я, подсаживаясь ближе и пытаясь оттянуть ее руки от лица. — Я же видела, как твоя волчица на него смотрела! Ты не просто дрожала, ты вся вибрировала. Он же весь такой... холодный, недоступный. И его зверь... он должен быть невероятно могущественным. И вот он, весь такой, идет на тебя. Ну? Что говорит твое звериное нутро?
Она наконец опустила руки. Ее глаза сияли золотистыми искрами — верный признак того, что ее волчица была близко к поверхности.
— Он... его присутствие, — выдохнула она, и слова полились потоком. — Оно такое спокойное и такое... подавляющее. Моя волчица замерла, когда он подошел. Не от страха. А от... почтения. И когда он вел в танце... его рука на моей спине, Лил, она была как стальной обруч. И его запах... он пахнет ночным лесом, книгами и магией. И когда он сказал «танцуем»... это был не вопрос, это был зов. И мое нутро просто... завыло от желания последовать за ним.
Она замолчала, переведя дух, и посмотрела на меня с внезапной тревогой, в ее глазах плясали золотые искры.
— Это же... это же связь, да? Та самая? Я всегда думала, это будет с кем-то из моего клана... а не с Теневым Принцем. Твоим братом!
— Что в этом плохого? — пожала я плечами, стараясь говорить легко, хотя сама понимала всю серьезность ее слов. — Зверь не выбирает по генеалогическому древу. Он выбирает по силе. А сила моего брата... она очевидна. И, кажется, твоей волчице она очень по вкусу.
— Кстати, — продолжила я, наслаждаясь её реакцией, — именно Макару прочат место отца в нашем клане. Марк... он больше по передовой. Ему тесно в кабинетах и интригах. А Макар... в нём эта холодная, расчётливая сила, которая нужна лидеру Теневых.
Я сделала драматическую паузу, глядя, как она замирает, ловя каждое моё слово.
— Так что, если что... — я наклонилась к ней, понизив голос до интимного шепота, — ты, выходит, будущая леди клана Теневых. Как тебе такие перспективы, моя дорогая?
Дана ахнула, и алый румянец залил не только её щёки, но и шею. Она схватила подушку и прижала её к лицу, издавая глухие, отчаянные звуки.
— Лиль! — её голос прозвучал приглушённо из-за барьера из пуха и ткани. — Прекрати! Ты сводишь меня с ума! Я не могу... я просто... будущая леди... — она задыхалась, и по её плечам пробежала мелкая дрожь — на этот раз чисто от переполнявших её эмоций.
Она отбросила подушку, и её глаза снова горели тем золотистым огнём, но теперь в них читался не просто испуг, а нечто более глубокое — осознание, смешанное с диким, животным любопытством.
— Твоя волчица это чувствует, правда? — мягко спросила я. — Чувствует вес этой возможности. Власть. Положение. И... самого Альфу, который может всё это дать.
Дана медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд был устремлён внутрь себя, на диалог с самой собой и со своим зверем. Это было больше, чем просто влюблённость. Это была судьба всего её рода. И, судя по блеску в её глазах, её волчице эта судьба нравилась. Очень.
Я рассмеялась, подхватывая ее восторг.
— Боже, Дана, мы и правда станем как сестры! Ну разве не круто?
Вместо ответа она схватила меня за плечи, ее глаза горели не тревогой, а азартом. Золотистые искры в них плясали, словно маленькие молнии.
— Круто? Это сногсшибательно! — она тряхнула меня, и в ее голосе зазвенел стальной оттенок.
Она отпустила мои плечи и сжала кулаки с такой решимостью, что, казалось, воздух затрещал.
— А этого чертового извращенца Багрового... — она оскалилась, и в ее улыбке было что-то хищное, волчье, — ты, Лиля, обязательно усмиришь. Ты же сильнее! Просто пока не хочешь это признавать. Ты заставишь его рычать у своих ног.
