мне.
Вот и сказал. Очень просто, взял и сказал. Небо не рухнуло на землю, реки не повернулись вспять, солнце не погасло, дождь не кончился. Она нужна тебе, вот и все. Ни для чего. Низачем. Только нужна. Потому что потому. Ибо вот.
Почему нам нужно небо — потому что синее? Почему нам нужно солнце — потому что светит? Почему нужна земля — потому что по ней ходить?
Любовь та, которая ни за что.
Северус снова повернулся к окну — он не хотел смотреть на МакГонагалл.
— Теперь я понимаю, — Минерва прошуршала за спиной, звякнула чайными чашками. — Но, прости, я ничем не могу тебе помочь.
Снейп не поверил своим ушам.
— Что?!
Зачем же тогда требовала душу вывернуть, зачем заставила признаться в том, что даже от себя гнал, как зачумленную крысу?
— Прости, Северус. Я не могу дать тебе его.
Если судить по тону, МакГонагалл была расстроена не меньше Снейпа.
Зельевар молча глядел на Минерву. Ей-то самой что нужно? Во что она играет, чего добивается?..
— Не могу, потому что его нет.
Опять, двадцать пять — трижды девять…
— Минерва, не…
— Его нет, Северус. Дневника Дамблдора не существует. И никогда не существовало.
Снейп сел там, где стоял. Буквально. Прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол.
— Нет. Все знают, что у Альбуса был дневник!
Гневно-обличительного вскрика не получилось. Сидя на полу и глядя на Минерву снизу вверх, как нерадивый первокурсник на строгую преподавательницу, Северус упрямо отказывался верить ее словам.
— Минерва, пойми ты, мне не нужны его страшные личные тайны, только…
— Его нет, Северус! — Минерва опустилась рядом с ним на колени, как к умирающему или больному. — Все знали то, что говорил Альбус, но самого дневника никто не видел. И как он справился со своим военным синдромом, никто не знает. Даже я.
Снейп поднялся быстро и легко, хотя на каждое плечо, казалось, навалилось по тонне груза. Что ж, если бы Дамблдор оставил записи, это упростило бы все до неприличия. Легкой жизни не будет. Но это не повод не жить.
— Мы пойдем другим путем.
— Северус! Что бы ты ни задумал, не смей этого делать! И девочку не спасешь, и себя покалечишь!
Ответом ей стал грохот захлопнувшейся двери.
* * *
— Над поляною зеленые лучи
Мимо цели пролетающих Авад,
Затаился под кустами и молчит
Дамблдорско-гриффиндорский наш отряд! — хрипло орал Фред, порхая над Лонгботтомом.
Тот с видом знатока бродил среди тыкв по колено в воде и грязи и осматривал урожай, выбирая самые большие и не самые спелые тыквы. За ним гуськом ходили вымокшие до нитки Малфой, МакМиллан и Забини с секаторами-переростками в руках, а следом за ними Сьюзен левитировала две срезанные тыквы.
— Гермионаааа! — Невилл помахал секатором, обернувшись в сторону парадных ворот, где под козырьком пряталось от ливня Золотое трио. — Тебе сколько надо?
— Ну штук пять хотя бы! — донес ветер приглушенный расстоянием и дождем ответ. — А лучше семь, на всякий случай!
Лонгботтом постучал пальцем по очередной тыкве, послушал звук, покатал тыкву с боку на бок на предмет трещин или гнилых бочков и приказал спутникам:
— Режь!
Малфой и Забини полезли под листья и принялись с громким матом мочалить секаторами толстую и твердую плодоножку, а МакМиллан качал плод туда-сюда в надежде, что ножка переломится. Фред выписывал фигуры высшего пилотажа и голосил:
— Нам ведь ужинать давно пора и спать,
Не выдерживает юный организм,
Не положено подросткам воевать,
Помереть — оно вредней, чем онанизм!
Наконец плодоножка хрустнула, отломилась, и тыква тяжело перевалилась на другой бок, едва не отдавив ногу Эрни. Сьюзен тут же приподняла зеленовато-оранжевого монстра над землей, пристраивая в ряд с двумя предыдущими, и подхватила:
— Задолбали вихри яростных атак!
Снова отдыха ночного лишены,
Как придурки, мы скрываемся в кустах,
А должны в своих постелях видеть сны…
Малфой пригладил и без того зализанные дождем волосы и с непроницаемым лицом заявил:
— Слушайте, а что если нам летом эти тыквы сдавать под дачи? Пусть живут люди в тыкве и питаются ею. А мы будем денежку получать.
— Рационализатор, етить твою тыкву! — мгновенно выразил очевидное общественное мнение Фред и новым куплетом заставил вышедшую под козырек МакГонагалл недовольно нахмуриться:
— Но злодеям не дано поколебать
Веру в Мальчика-который-носит-шрам!
Волдеморта грохнем, в рот его ебать,
Не придется больше лазить по кустам!
— Общее падение морали и частное возрастание бескультурия, — сварливо заметила Минерва. — Гермиона, я бы хотела поприсутствовать при вашем трансфигурационном эксперименте.
— Да-да, к-конечно, Д-директор… — Грейнджер постукивала каблуком о каблук, и зуб на зуб у нее от холода не попадал.
Снейп, тоже вынырнувший под козырек, мягко подхватил ее под локоть и шепнул:
— Мисс Грейнджер, пару слов.
— Если только пару, — шепнула она в ответ.
В школьном холле было не теплее, чем на улице, но хотя бы безветрено и относительно сухо.
— Вы не передумали?..
Насупилась. Губы поджала. Покачалась с пятки на носок.
Как забавно сердится…
— Я не меняю своих решений за десять часов, сэр.
Какая девушка! Подняла брошенную сто лет назад перчатку, выбрала момент — да и запулила ее обратно.
— Хотелось бы надеяться.
А ты, Принц, идиот.
— Надейтесь, сэр. Говорят, полезно.
Ох, какая девушка!
— В таком случае жду вас после транстыкваций у себя в кабинете. Всех троих.
— После чего?..
Удивляется тоже забавно.
— Трансфигурации тыкв.
А смеется…
Ты что, еще ничего не понял, Принц?
* * *
Транстыквация «пошла в массы» и прошла, по всей видимости, успешно, и полевые испытания чудо-агрегатов — тоже. Иначе как можно было оценить душераздирающий девчачий визг, оглушительный восторженный вопль: «Спокойно, Гермиона, сядем все!» и мерзостный скрип у двери
