жестокость была не просто моей прихотью: это был щит для тех, кто шёл за мной.
— Впрягай их, Мархун, — сказал я тогда, глядя в костёр. — Пусть тащат.
* * *
Скрип верёвки висельника вернул меня в реальность двора Белого Пика.
Я глубоко вздохнул, выходя из воспоминаний. Тактика устрашения, которую я выбрал, наконец-то принесла свои плоды. Моё сердце больше не болело. Я понимал целесообразность каждого своего действия: казнь лорда сплотила новых союзников кровью, а чрезмерная жестокость предотвратила будущие жертвы. Это был язык, который понимали все, — язык силы и неизбежности. Теперь путь к столице был свободен. Последний замок на дороге к королю Нориану пал, не выпустив ни одной стрелы, оплатив своё существование головой того, кто слишком любил старые сказки и не заметил, как они превратились в кошмар.
Я окинул взглядом своё войско. Подготовка к штурму столицы шла полным ходом. Степняки точили клинки, раскладывали стрелы в колчаны, орки проверяли крепления на доспехах, а Молох застыл у главных ворот, словно огромная чёрная статуя. Столица была всего в одном дне пути. Я уже чувствовал её близость. От неё несло страхом.
* * *
После полудня у ворот замка появились парламентёры. Два эльфа в пышных белых одеждах, с гербами Нориана на груди. Они вначале пытались вести себя заносчиво и выглядеть смелее, чем были на самом деле. Ведь они явно не ожидали, что Белый Пик сдастся так быстро и без боя, и им придётся говорить со мной уже в его стенах. Страх у них проступил на лицах более явно, когда передовой дозор, который перехватил их на подступах к замку, привёл их к воротам, и они узрели повешенного на них лорда Валиара.
— Король Нориан Златокудрый призывает тебя к благоразумию, Эригон Мирэйн, — начал один из них, разворачивая свиток. Высокий эльф с благородной сединой на голове представился Аларом Светлолицым, старшим советником Нориана. — Наш король предлагает обсудить условия твоего отступления и амнистию для твоих людей…
Я слушал их пустую болтовню и видел, как они косятся на Молоха и на тело Валиара. Они тянули время. Каждая минута их речи давала Нориану возможность подтянуть резервы из дальних гарнизонов, укрепиться.
Я чувствовал, как руны на моих щеках начинают гореть. И посол тревожно на них косился, рассуждая про то, что все противоречия можно решить мирным путём, через переговоры… Балабол.
Ко мне подошёл Мархун. Он презрительно оглядел парламентёров, сплюнул под ноги и посмотрел на Стяг.
— Повелитель? — в его голосе звучало нетерпение. — Мы готовы идти дальше. Я пригоню пленников с помостом?
Я посмотрел на парламентёров. Те замолкли, ожидая моего ответа.
— Ваша миссия закончена, — прервал я их. — Передайте Нориану, что его амнистия нам не нужна. Серебряный Вихрь придёт за ним уже завтра. И пусть он помнит про три шатра. Когда я поставлю чёрный — древолюд сравняет Серебролесье с землёй.
Парламентёры переглянулись между собой и пожали плечами. После чего я махнул рукой, и их беспрепятственно выпустили из ворот замка. Пусть идут. Их рассказ о том, что после сдачи замка все его жители, кроме строптивого лорда, остались в живых, будет в столице встречен с явным интересом.
Я повернулся к Мархуну.
— Выдвигаемся, — коротко бросил я и громко прогудел в рог.
Серебряный Вихрь тут же пришёл в движение.
Впереди лежала столица Серебролесья. Город и королевский замок, где Нориан пока ещё носит корону, омытую кровью эльфов Митриима и гномов Эха Гор.
И скоро он, наконец-то, меня дождётся.
* * *
* * *
Глава 17
Ночные налёты отрядов Баян-Саира на имперский лагерь превратились в отлаженный механизм. Смерть приходила к солдатам Дайцин из темноты — под свист стрел и топот коней. Но всадники исчезали прежде, чем караульные успевали отреагировать.
Хан не просто изматывал врага. Каждую ночь он выпускал в бой новых воинов, давая отдых ветеранам и тренируя новичков из рода Меченых. Новая степная война требовала не только храбрости, но и умения чётко выполнять команды. Особенно в темноте, когда сотни перемешивались: десяток так и вовсе мог потеряться до атаки или после.
Присоединение Меченых натолкнуло Баян-Саира на мысль, что Степь полна осколков племён. После падения клана Чёрных Копыт много мелких родов остались без защиты, прячась по оврагам и пересыхающим руслам. Чтобы собрать их, хан разослал разведчиков Бариадора и лучников Бардума в дальние патрули. Они шли по степи, выискивая поселения и стойбища, проверяя каждый известный степнякам источник воды.
На седьмой день Бардум вернулся. Его отряд выглядел скверно. Кони были загнаны, а сам командир «синей сотни» с трудом держался в седле.
— У Древних Руин, — выдохнул сотник, жадно припав к бурдюку с водой. — На востоке. Мы наткнулись на стоянку. Сначала думали — имперцы, но пахнет… пахнет псиной и сырым мясом — это орки, хан. Большой табор. Похоже, «Красная Пасть» в полном составе кочует к западному тракту.
Баян-Саир нахмурился. «Красная Пасть» была кланом Мархуна. Свирепые и неуправляемые кочевники, которые редко заключали союзы даже с другими орками. Но Повелитель сумел подчинить одного из их вождей…
— Мы наблюдали за ними всю ночь, — продолжал Бардум, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Пока варги нас не учуяли. Эти твари… очень опасные.
— «Красная Пасть» просто так не кочует, — задумчиво произнёс Баян-Саир. — Раз они идут к тракту, значит, чего-то ищут. Или идут на войну.
— Если они идут на войну, то с ними не договоришься, хан. Они же дикие.
— Мархун тоже не был домашним, когда мы его встретили на Степном торге, — Баян-Саир поднялся. — Но орки — хорошие воины, не зря Повелитель сделал из них своих гвардейцев. Если это родичи нашего Мархуна — надо попробовать поговорить. Мы пойдём им навстречу.
Золотая сотня хана не доскакала до Древних Руин дневной переход. Внезапно Степь ожила: из высокой сухой травы, сливаясь с серыми тенями, начали выныривать массивные силуэты. Варги — гигантские волки с мощными челюстями и густой гривой — бежали быстро и почти бесшумно, несмотря на свои размеры. На их спинах, вцепившись в грубые сёдла, сидели орки. Серо-зелёная кожа, татуировки в виде раскрытых челюстей на груди, круглые щиты и тяжёлые ятаганы за спиной. У некоторых были луки, но не у всех.
Около двух сотен таких всадников быстро замкнули кольцо вокруг степных воинов. Баян-Саир
