были белые жреческие сутаны, а в руках они держали факелы, пламя которых тревожно металось на ветру.
На самой повозке сидела фигура, которую я узнал мгновенно, едва она попала в круг света от факелов. Первая Жрица. Старуха, казавшаяся вечной. Моя память услужливо подбросила картинку из прошлого: дворец короля Нориана, где мой отец, стоя в позе просителя, отдавал ей Сердце Леса. Взамен он получил жалкую подачку — полсотни повозок с зерном, чтобы на время спасти Митриим от голода. Тогда она смотрела на нас свысока, как на докучливых насекомых. Теперь ситуация изменилась.
Повозка Жрицы медленно катилась по тракту, приближаясь к границам нашего гуляй-города. Мулы фыркали, пугаясь запаха древолюда. Когда они достигли линии наших дозоров, их окликнули.
Дозорные из красной сотни Мунука, суровые ветераны в доспехах из звёздной стали, преградили путь повозке, вскинув копья. Жрица жестом велела остановиться. Она сидела прямо, глядя перед собой, и в этом ее жесте еще оставались крупицы былого высокомерия, хотя я видел, как мелко дрожат руки факелоносиц под взглядами орков.
Я стоял у входа в свой шатер, наблюдая за этой сценой. Все шло именно так, как я предполагал. Крысы побежали с тонущего корабля. Теперь оставалось лишь выслушать, с чем пришла ко мне эта тень прошлого.
* * *
Полог шатра откинулся, впуская внутрь едкий дым костров, на которых мои воины уже начали готовить себе ужин. Жрицу провели одну. Вблизи при свете масляных светильников в шатре она выглядела еще более старой, чем было в моих воспоминаниях тогда во дворце. Она медленно прошла вперёд, остановилась перед моим креслом и поклонилась. Не в пол, как побеждённая перед победителем, а скорее как почти равная перед тем, чью силу она признала полностью.
Я сидел в кресле, не снимая доспехов. Тяжесть панциря на плечах помогала мне держать уставшую с дороги спину прямой.
— Ты пришла поздно, Жрица. Я уже собирался ложиться спать, — сказал я, не предлагая ей сесть. — Зачем ты здесь? Чтобы просить о милосердии или чтобы торговаться?
Она подняла голову. Ее лицо, испещренное глубокими морщинами, выражало прямо-таки мировую скорбь. У Первой Жрицы явно были задатки превосходной актрисы.
— Я пришла, потому что пришло время, Эригон, — голос ее был тихим, но в нем не было дрожи. Старушка очень хорошо контролировала каждое своё слово, при этом пристально заглядывая мне в глаза. Надеется использовать на мне свою магию? Что-то в ее голосе и правда было завораживающего. Какая-то певучесть, интонации… Гипноз?
Мархун справа от меня издал предупреждающий рык, который Жрица проигнорировала и продолжила говорить дальше.
— Моя предшественница когда-то оставила пророчество. Тогда Нориан смеялся над ним. Она сказала, что придет эльф, покоривший гномов, и разрушит все, что мы строили веками. Она сказала, что на нем прервется династия Златокудрого. Я верю в эти слова.
Я усмехнулся.
— Пророчества — удобная вещь, когда армия стоит у ворот. Почему вы вспомнили о нем только сейчас?
— Потому что сегодня утром Древо Жизни покрылось листьями, — перебила она меня. — Впервые за сорок лет, Эригон. С тех самых пор, как черная плесень начала душить Великий Лес. Листья на Древе — это знак. Город видел его. Теперь каждый житель за стенами знает: старый порядок мёртв, и ты — тот, кто пришел его похоронить. А ещё Лаэль Аринэль… она сделала то, что не удавалось никому из нас. Она провела ритуал очищения рощ, и скверна начала отступать.
При упоминании Лаэль я невольно сжал подлокотники кресла.
— Где она? И где Нориан?
Жрица опустила взгляд на затоптанный ковер, который мои степняки постелили прямо на голую землю.
— Нориан сбежал. Проклятый трус… Он не стал дожидаться, пока стены столицы падут. Вчера вечером он покинул город через потайной ход под дворцом. Забрал всю казну, наследника, Сердце Леса и… Лаэль. Она не пошла добровольно, ее везли под охраной гвардии. Куда он направился — я не знаю. Последние дни он перестал мне доверять.
— После того, как провалилось нападение Теней?
Жрица промолчала.
Я чувствовал, как внутри закипает ярость, но заставил себя оставаться спокойным. Король-крыса бросил свой народ, прихватив золото и женщину, которая была для меня единственным светом в этом прогнившем лесу.
— Он сбежал, — повторил я. — А кто тогда стоит на стенах? Кто эти эльфы в блестящей броне, которые целятся в моих воинов из баллист?
— Королевская гвардия, преданная лично лорду-командующему Киринэлю, — Жрица вздохнула. — Старик окончательно лишился рассудка. Он вообразил, что только он один может спасти столицу. Он объявил себя верховным защитником и приказал стоять насмерть. Киринэль не слушает никого. Аристократия, совет родов — все они хотят открыть ворота. Они понимают, что сопротивление бесполезно. Но Киринэль контролирует арсеналы и башни. Он готов сжечь город, лишь бы не сдаться «варварам», как он вас называет.
Старуха сделала ещё один шаг ко мне, ее руки, унизанные старинными кольцами, мелко дрожали.
— Я прошу тебя о милосердии, Эригон Мирэйн. Жители города не виноваты в том, что Нориан стравил наши народы. Они не виноваты в голоде Митриима и в обидах Эха Гор. Это были козни короля и его приближенных.
— Среди которых была и ты!
— Да. И я готова понести наказание. Но пощади простых эльфов! Если ты дашь слово, что не будет грабежей, что твои степняки не ворвутся в жилые кварталы и город останется цел, то завтра утром ворота откроют.
— У тебя остались ещё Тени, чтобы наслать их на Киринэля?
— Есть свои способы, — уклончиво ответила старуха.
Я долго молчал, слушая, как снаружи перекликаются часовые. Мархун тяжело дышал сбоку, но благоразумно не лез со своими советами о том, как надо всех жителей разрубить топорами на куски. Штурм означал бы горы трупов. Серебролесье превратилось бы в руины, которые мне пришлось бы восстанавливать десятилетиями.
— Твое предложение заманчиво, — наконец произнес я. — Но я не привык доверять на слово тем, кто столько лет смотрел, как мой народ умирает. Я приму город, но на моих условиях.
Жрица замерла, ожидая продолжения.
— Первое, — я начал загибать пальцы. — Вся гвардия, подчиняющаяся Киринэлю, должна полностью сложить оружие. Завтра на рассвете они должны выстроиться на главной площади перед Древом Жизни. Без оружия и доспехов.
Жрица кивнула, подтверждая, что поняла.
— Второе, — я подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Я не буду договариваться с Киринэлем. Мне не нужен
