Молчит. «Откуда деньги взял на водку?» — «Приятели угостили». — «Какие приятели?» Молчит. Та-а-кой тип! Ну, группу крови в больнице определили. Волновался, думал — вдруг не его?! Его! — Майор обрадованно хлопнул себя по колену. — «В Рабочий поселок ездил?» — спрашиваю. Говорит: «Не ездил». Знает кошка, чье мясо съела!
— Денег при нем не было?
— Откуда у такого пьяницы деньги?
— У Сафиулина исчезло около четырехсот пятидесяти рублей.
— Иди ты!
— Надо срочно произвести у Волнухина дома обыск, Только даст ли прокурор санкцию?
— Конечно, даст. Такое дело — и не даст!
— Кстати, а где Волнухин?
— Сидит у дежурного. Протрезвел еле-еле. Давай-ка пойдем к прокурору. Заодно и насчет задержания поговорим. А вы как думаете, Иван Никитич? — обратился майор к начальнику райотдела.
— Трудный случай, — сказал подполковник. — С доказательствами у вас плоховато. Вот если бы удалось установить, что Волнухин вчера был в Рабочем поселке, тогда другое дело. Боюсь, оснований мало.
— В нашей работе без риска нельзя, — возразил Громов.
— Сомневаюсь, — сказал подполковник. — Ты понимаешь, Владимир Григорьевич, что значит посадить человека на одних весьма туманных предположениях?..
— Так группа крови…
— Группа крови, группа крови… А может, это кровь Сафиулина. У него такая же группа крови.
— Да, но ранение головы, отсутствие на работе в день убийства. Скажете, случайности? Но не слишком ли много этих случайностей?
— Знаете что? — обратился ко мне подполковник. — Допросите-ка вы его — может, что и прояснится.
— Правильно, — кивнул головой Громов, — ему ведь санкцию брать, пусть и допрашивает…
— Можно?
— Заходите. Волнухин?
— Да.
Голос у Волнухина хриплый, лицо заспанное. На голове белая марлевая повязка. И сам он какой-то мятый, нескладный.
— Закурить бы…
— Курите. Где это вас? — спрашиваю я, указывая на голову.
— А кто его знает, — неохотно отвечает он, подавляя зевоту. — Чебурахнули. Чуть кость не проломили.
— Где вы родились? — начинаю я заполнять протокол.
— А меня ведь уже допрашивали, — говорит Волнухин. — Майор допрашивал. Там все записано.
— Вам что, трудно повторить?
— Трудно не трудно, а к чему это? Опять будете спрашивать, был ли я вчера в Рабочем поселке. Не был. Понимаете, не был. Ну выпил, а что — выпить нельзя, что ли? Зачем же тогда в магазине водкой торгуют? Что по голове стукнули — вас не касается. Моя ж голова, не ваша. Так какого черта меня здесь держите?!
— Никто вас не держит. Мне надо выяснить некоторые обстоятельства. От вас выяснить. А ругаться, Волнухин, ни к чему. Прошу вас, расскажите, что вы делали позавчера утром. И без крика.
— Вам очень нужно это знать?
— Очень.
— Хорошо. Силантьева знаете?
— Нет.
— Сторожем в чайной райпотребсоюза работает, Выпили мы с ним с вечера, а утром с похмелья поругались. Дома у него. Он возьми да и толкни меня. Ну, я и грохнулся башкой об косяк. Пришлось в поликлинику идти.
— Так чего же вы об этом не сказали майору?! — рассердился я.
— А-а, не люблю людей впутывать. Вот теперь Силантьева вызывать будете. Я же не маленький. Понимаю.
Майор распорядился разыскать Силантьева. Его привели минут через двадцать.
— Никак опять под мухой, — заметил майор, взглянув на вошедшего.
— Да что вы, товарищ начальник, со вчерашнего дня в рот ничего не брал.
— Ну, расскажи, что ты позавчера делал.
— На дежурстве был. С самого вечера.
— Ну, а днем что делал?
— Дома был.
— Один?
— Да не один. Что, уже накляузничал?
— Кто кляузничал? О чем?
— Да Волнухин. Понимаете, утром мы опохмелиться решили. У меня рупь двадцать было. Прошу человека: дай тридцать копеек. Не дает. Ну, я его со злости маленько толкнул. А он возьми и о косяк навернись. Кровь пошла. Я ему голову полотенцем перевязал. Вечером встретил, говорит — ничего страшного. И надо же, накляузничал. Вот человек…
Я взглянул на майора. Он сидел не шевелясь, искоса поглядывая на сторожа.
— А в Рабочем поселке позавчера утром что вы делали? — неожиданно в упор спросил сторожа Громов.
— В Рабочем поселке? — Силантьев, как мне показалось, искренне удивился. — Да я, поди, с прошлой зимы там не бывал.
— Не бывал? Лучше говорите правду.
— А чего мне врать-то? Не был — и все. Ишь ты! В Рабочем поселке!..
Я записал показания Силантьева и попросил его выйти в коридор.
— Сговорились. Факт, сговорились, — сказал майор. — Почему же тогда Волнухин сразу не сказал правду?
— Не хотел, как он говорит, впутывать Силантьева. Да нет, Владимир Григорьевич, Волнухин к этому делу отношения не имеет.
— Не спеши ставить на Волнухине крест! Вот сейчас я схожу с Силантьевым к нему домой, и пусть-ка он мне покажет и косяк, а кровь на нем. Вот тогда все будет ясно.
Майор вернулся очень скоро.
— Я отпустил Волнухина, — сказал он. — Зря я тебя вытащил сюда. Ты где ночевать собираешься? Давай-ка вместе поедем в поселок. Только домой позвоню.
По всей видимости, разговор Громова с женой был не из приятных.
— Опять старое… — вздохнул он. — Можешь, говорит, вообще домой не возвращаться.
Почти всю дорогу мы ехали молча. Майор был расстроен, да и у меня, откровенно говоря, было неважное настроение.
Утром майор был немного повеселее.
— Ничего, — утешал он себя, а заодно и меня, прихлебывая горячий кофе. — Ничего. И не такие дела раскрывали. Главное — зацепиться.
Мы начали проверять возможные версии. Шиманский? Убийство из ревности? Достаточно было взглянуть на этого чистенького юношу, чтобы понять никчемность такого предположения. Но все-таки я не поленился и, затратив несколько часов, бесспорно установил, что утром 26 июля Шиманский был на работе и никуда не отлучался из треста.
Колеватова и ее окружение? Гришин не стеснялся в выражениях, рассказывая мне об этой разбитной бабенке. По его указанию участковый инспектор стал собирать материал для привлечения ее к ответственности за тунеядство. Но… не было абсолютно никаких данных, говорящих о том, что Сафиулин когда-либо бывал у Колеватовой или, на худой конец, был знаком с нею.
Деньги? Убийство с целью ограбления? Ребята из общежития показали, что последнее время Сафиулин деньги на мотоцикл носил при себе. Один из свидетелей, по его словам, советовал Сафиулину положить их в сберкассу. «А вдруг мотоциклы привезут, — сказал тот, — я в сберкассу, а она закрыта». О том, что у Сафиулина с собой была большая сумма денег, знали немногие. Я допросил их. При самом придирчивом отношении эти люди не вызывали никаких подозрений. Но может быть, они случайно рассказали о деньгах какому-то человеку, который мог совершить преступление? Может быть. Но кто этот человек и как его искать? Правда, выражаясь языком майора, у нас была одна «зацепка». Из криминалистического отдела областного управления сообщили, что след на стакане оставлен не Сафиулиным и не
