и не останется в кабинете, когда я начну его допрос. Если Вараксин по дороге спросит, зачем его вызывает следователь, майор должен ответить, что он не в курсе дела.
Прошло десять минут. Наконец в комнату, слегка прихрамывая, вошел неказистый, ничем не примечательный человек, одетый в выгоревший, военного образца китель. Небритое лицо, рыжеватые редкие волосы.
— Моя фамилия Вараксин, — сказал он. — Меня вызывали?
Я записал анкетные данные Вараксина. Посмотрел его паспорт. Ничего особенного.
Стараясь подавить в себе какое-то нервное напряжение, спрашиваю:
— Расскажите о том, как вы последний раз перегоняли скот?
Вараксин несколько секунд молчал, как бы собираясь с мыслями.
— Как перегоняли? Обыкновенно. Сколько голов получили, столько и сдали. Без происшествий.
— В каком часу вы вышли из совхоза?
— В пятом. Как начало светать, так и пошли.
— Кто был с вами?
— Тимофеев и Семенов.
— По какой дороге гнали скот?
— Обычно. Через Рабочий поселок.
— Утром перед выходом завтракали?
— Я молока выпил, а что они, не знаю.
— В пути останавливались?
— Останавливались.
— Где?
— У Рабочего поселка.
— Точнее.
— На пустыре, около шоссе.
— Водку пили?
— Пол-литра на троих.
— Потом что было?
— Отдохнули малость и снова пошли.
— Все вместе?
— Почти…
— Что значит почти?
— Ну, я поотстал немного, а потом догнал их.
— Почему вы отстали?
— Развезло меня, вот и отстал.
— Где вы догнали Тимофеева и Семенова?
— На дороге.
— Далеко от поселка?
— Не очень. А почему вы меня об этом спрашиваете? Мы ведь всех коров сдали.
— Нужно — вот и спрашиваю. Что вы делали, когда Тимофеев и Семенов погнали скот?
— Спал.
— А потом?
— Проснулся, малость перекусил и пошел на автобусную остановку.
— Что вы ели?
— Хлеб с салом.
— Вы пошли прямо на автобусную остановку?
— А куда же еще?
— Как вы были одеты?
— Обыкновенно — в плащ.
— Головной убор был?
— Кепка.
— Место, где вы спали, можете показать?
— Могу.
— В Рабочем поселке вы в какие-нибудь помещения заходили?
— Нет.
— Это вы хорошо помните?
— Хорошо.
Так и хотелось спросить Вараксина, заходил ли он в котельную. Но это преждевременно. Еще успеем. Предложил Вараксину прочесть протокол. Он внимательно прочитал.
— Где расписаться?
— Вот здесь и в конце страницы.
Теперь обыск. В маленькой грязной комнате неубранная кровать, стол, сколоченный из досок, две табуретки. На гвозде, вбитом в стену, висел плащ и противогазная сумка.
Приглашенные майором понятые стали у двери.
— Где ваш складней нож? — спросил майор Вараксина.
— Потерял…
Мы приступили к обыску. Через несколько минут, отодвинув в сторону кровать, обнаружили нож — он лежал в щели между полом и стеной.
— Может, еще что надо? — сказал Вараксин, подписывая протокол. — Так вы не стесняйтесь, забирайте хоть все…
Мы направились к машине. Вараксин шел медленно, слегка прихрамывая на левую ногу. В пути он молчал. Только перед самым поселком, повернув ко мне небритое лицо, негромко проговорил:
— Если насчет парня, которого в кочегарке зарезали, то ошибаетесь…
В поселок мы прибыли около двух часов. Вова Манайкин опознал Вараксина. Тот спокойно выслушал показания мальчика и только когда Вова сказал, что видел, как Вараксин зашел в кочегарку, вдруг встрепенулся и быстро заговорил:
— А ты припомни! Ну-ка, припомни! Разве я в котельную заходил? А врать-то зачем? Зачем?
— А я и не вру, — обиделся Вова. — Я честное слово дал. Заходил, товарищ майор, честно-честно, заходил.
Около пяти часов мы приехали в Новинск. А в половине шестого Алексей Вараксин был помещен в камеру.
В этот же вечер в криминалистический отдел областного управления внутренних дел выехал нарочный. В пакете, который он вез, лежала дактилокарта задержанного Вараксина и мое постановление о назначении экспертизы.
Расследование об убийстве Сафиулина вступило в решающую стадию.
Когда я вышел из райотдела, было уже темно. Надо было где-то поужинать, но все столовые давно уже были закрыты. Дома ни кусочка хлеба. Соседи, наверное, спят. Я дошел, до площади. Дежурный гастроном был на замке. В чем дело? Ведь одиннадцати еще нет. Ах, ведь сегодня воскресенье. Ну что же, надо идти домой.
Пошарив в шкафу, нашел старый черствый пряник, согрел кипятку и, так сказать, поужинал. Теперь в кровать. Надо хорошенько выспаться, — завтра тоже тяжелый день. Я лег в кровать, с наслаждением вытянулся и закрыл глаза. Мне казалось, что я сейчас же засну. Но сон не шел. Как-то по инерции я продолжал думать о Вараксине…
За что он убил Сафиулина? Личных счетов между ними нет, — они раньше не встречались. Корысть? У потерпевшего ничего не пропало, да и что можно было взять у него? По всей видимости, между ними возникла ссора. Из-за чего? И как об этом узнать?..
…В 12 часов 16 минут прибывает поезд из областного центра. Я не удержался и пошел на вокзал, чтобы встретить нарочного. На пустынном перроне увидел знакомую фигуру Громова.
— Кого встречаете, Владимир Григорьевич?
— Того же, кого и вы, — улыбнулся он.
Вот наконец и поезд.
— Кривцов! — окликнул Громов милиционера. — Привез?
— Привез, товарищ майор.
Быстро прочитываем заключение:
«След на стакане оставлен указательным пальцем правой руки Вараксина Алексея Никифоровича».
Идем в районный отдел.
— Я же тебе говорил — раскроем, — смеется майор. — Вот и раскрыли. Теперь он живо признается. Раз палец его, значит, все…
Вызываю Вараксина. За одну ночь он как-то сник. Мне даже на секунду становится его жалко. Но я подавляю в себе это чувство. Передо мной убийца, который должен понести заслуженное наказание.
— Вараксин, вы в кочегарку заходили?
— Не заходил.
— У вас ведь было время подумать. Что же, Вова Манайкин, по-вашему, неправду говорит?
— Научили его, вот он и врет.
— Кто научил?
— Откуда, я знаю?
— Ладно. Я ведь не собираюсь здесь вас убеждать. Хотите себе сделать хуже — делайте.
— Чего уж хуже — в тюрьму попал.
— Еще под суд угодите. Так вот, слушайте меня внимательно. Вы были в котельной, и это доказано. Понимаете, доказано на сто процентов. Читайте! — И я протянул Вараксину заключение дактилоскопической экспертизы.
Я отлично понимал, что заключение нанесет сильный удар по позиции, которую занял Вараксин. Но действительность превзошла мои ожидания. Лист бумаги задрожал в его руках. Мне кажется, он все понял, даже не дочитав до конца. Вараксин положил заключение на стол и, повернувшись ко мне боком, уставился в окно. Я понимал, что творится у него в душе, и не задавал вопросов. Сейчас, сейчас он начнет рассказывать правду. И в этот момент я почувствовал, что и у меня дрожат кончики пальцев. Внезапно Вараксин повернулся ко мне:
— Курить можно?
— Курите.
Он спокойно выкурил папиросу, положил окурок а пепельницу и опять уткнулся в окно.
— Вараксин, — не удержался я, — кончайте
