террасе Ривенхола, — громко произнесла леди Уиншем, ткнув сухим пальцем в герцога, — с ним была графиня Видмор. И никаких дебютанток поблизости.
— Это просто смешно! Просто смехотворно! — воскликнула виконтесса Чалмерс. — Вы… вы сговорились, не так ли?
— Осторожнее, леди Чалмерс. Следите за своим языком. Как бы присутствующие здесь люди не решили, что вы называете герцога лгуном.
Договорив это, леди Лукреция Уиншем, откинулась на спинку стула и принялась расправлять оборки на платье.
— Я… я не утверждаю, что герцога там не было. Я лишь хочу доказать, что своими глазами видела дебютантку!
— Ну так доказывайте! — гаркнула леди Уиншем, откровенно наслаждаясь растерянным видом виконтессы. — Как вы поняли, что это была именно девица Виккерс? На вашей террасе едва горит один единственный фонарь, я чуть не сломала шею, пока искала место, где можно присесть…
— Как я поняла? Я своими глазами её увидела! — задыхаясь, ответила леди Чалмерс. — Неужели вы думаете, что я не могу отличить одну девушку от другой? Это была точно Мэри Виккерс в платье с большими пышными рукавами и с серебряной диадемой в причёске!
В этот самый миг сердце у Виктории практически пропустило удар. Она осторожно скосила взгляд на Мэри, которая по-прежнему прятала лицо на груди у отца. Мистер Виккерс тоже обратил внимание на последнюю фразу виконтессы и неуверенно осмотрел свою дочь. Затем уже увереннее отстранил её от себя и снова осмотрел, уже озадаченно и будто недоверчиво.
— Простите, — угрожающе прогудел он. — Я мужчина и мало что смыслю в платьях и рукавах, — мистер Виккерс развернулся лицом к виконтессе и потянул за собой перепуганную до слёз Мэри, — но вы сейчас описали что угодно, только не наряд моей дочери!
И теперь все могли это увидеть. Затаив дыхание, Виктория тоже рассматривала платье Мэри. Вблизи были заметны все его недочёты: и неаккуратно обработанный край, и заломы на ткани, и даже слишком крупные стежки. Однако гости бала едва ли могли всё это разглядеть на расстоянии.
— Леди Чалмерс, будьте так любезны, объясните мне, что, к дьяволу, вы тут устроили?! — воскликнул мистер Виккерс, стремительно багровея.
Джейн подлетела к дочери и быстро накинула ей на плечи свою шаль. Только когда она отвела Мэри в сторону, на ошарашенном лице проступило понимание.
Викторию происходящее шокировало не меньше.
Каким-то невероятным образом всё обернулось так, что судьба Мэри теперь зависела от наспех перешитых в дамской комнате рукавов. И если виконтесса Чалмерс бросится осматривать её платье, то сразу увидит, как грубо оно было переделано.
Нельзя было давать ей даже шанса на раздумья!
Виктория сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.
— Леди Чалмерс, — начала она вкрадчиво, — вы сказали, что на террасе был мистер Николас Леклер. Где же он? Может быть, вы позовёте его сюда, чтобы он подтвердил ваши слова? Иначе выходит, что вы устроили это представление, не имея вообще никаких доказательств.
— Разве я обязана доказывать то, что видела своими глазами?
Она выговорила это высокомерно и уверенно, но Виктория заметила, как дрожали пальцы, стискивающие ажурный веер. Виконтесса не хуже неё знала, что Леклер сюда не придёт. Он был слишком труслив, чтобы предстать перед публикой в своём истинном амплуа. Нет, сейчас он был уже где-то далеко, возможно даже, на пути из столицы.
— С вашей близорукостью определённо обязаны. В противном случае все ваши гости будут чувствовать себя в опасности. — Виктория сделала небольшую паузу и заговорила нарочито обеспокоенным тоном: — На месте родителей юных девиц я бы и вовсе постаралась впредь избегать ваших приёмов. Мало ли чьё платье привидится вам на террасе в следующий раз?
— Моей ноги в вашем доме теперь не будет точно! — горячо подхватил мистер Виккерс. — И я требую, немедленно требую извинений. Вы оскорбили мою дочь, меня и всю мою семью! Вы нанесли непоправимый урон моему честному имени!
— Но я видела… я лично видела…
— Что вы видели? — снова встряла леди Лукреция Уиншем. — Платье с пышными рукавами? Так может, нам теперь выстроить всех присутствующих здесь девиц в ряд и позволить вам лично проверить рукава каждой?
Виктория от этого предложения всерьёз напряглась, но уже в следующую секунду зал тревожно и возмущённо загудел. А затем и вовсе пришёл в движение.
Две женские фигуры отделились от толпы и поспешили к выходу. Затем ещё несколько почтенных матрон, не сговариваясь, повели своих дочерей следом, а как только это произошло, за ними потянулись и другие гости.
Похоже, идея леди Уиншем никому не пришлась по вкусу. Едва увидев, чем всё обернулось, хозяйка праздника попыталась изобразить обморок, но никто даже не попытался подхватить её в неловком падении, и виконтессе пришлось ограничиться громкими жалобами на черноту в глазах и головокружение.
— Леди Чалмерс, я всё ещё жду ваших извинений! — требовательно проговорил мистер Виккерс. — Потрудитесь принести их!
Виктория обернулась к герцогу Ривенхолу. Поблагодарить его вслух она, разумеется, пока не могла, но постаралась вложить в свой взгляд всю признательность. А он в ответ наградил её наклоном головы и улыбкой, едва различимой, но такой говорящей.
— Извинения, леди Чалмерс!!
— Кто-нибудь, пошлите за доктором! — стенала вдовствующая виконтесса. — Кажется, у меня приступ…!
На помощь хозяйке подоспели двое лакеев, однако гости продолжали двигаться к выходу.
— Леди Эстер, куда же вы…? Мы ведь с вами… Леди Рокстон, постойте!
Кажется, расходиться начали даже музыканты, устроенные на балкончике сверху.
И только леди Лукреция Уиншем продолжала сидеть на своём стуле и тихо посмеиваться.
29
Едва открыв глаза утром, Виктория почувствовала себя непривычно лёгкой. Так она ощущала себя разве что в семнадцать, будучи беззаботной девицей, которая накануне вдоволь натанцевалась на одном балу и теперь должна была готовиться к следующему. Давно забытое чувство волнительного предвкушения свернулось в груди уютным согревающим клубочком, и некоторое время Виктория просто лежала в постели, прислушиваясь к нему.
Вставать совершенно не хотелось. Отчасти в этом был виноват вчерашний бал: он хоть и закончился слишком стремительно, но уехала Виктория от вдовствующей виконтессы одной из последних. Во-первых, ей необходимо было лично убедиться в том, что немногочисленная оставшаяся публика не станет судачить о Мэри. А, во вторых, леди Чалмерс ведь сама просила Викторию остаться до конца бала, не так ли? И Виктория эту просьбу выполнила с чувством глубочайшего удовлетворения.
Когда она спустилась в гостиную к
