договорить, и Виктория растеряла всю свою тренированную годами выдержку. Даже сам герцог заметил её смятение и выразительно пообещал, что вернёт Викторию домой в «целости и сохранности». Чем, конечно же, лишь усугубил её состояние.
Усаживаясь в чёрную карету, она старательно изображала вежливое любопытство, хотя внутренне терзалась догадками.
Что это за тема, которую герцог собирался обсудить с ней без свидетелей? Он не хотел, чтобы его услышали слуги, а значит предмет был сугубо личным. И как Виктория не старалась гнать от себя подобные мысли, на ум всё же приходило только одно.
Предложение.
Всё будто бы указывало именно на это. Ривенхол нанёс ей официальный визит и даже приехал в карете с отличительными знаками. Вряд ли он стал бы запрягать свой лучший экипаж только ради того, чтобы поболтать за чашкой чая о событиях вчерашнего бала.
Он провёл целое расследование, потому что хотел выяснить что её, Викторию, напугало на бале-маскараде, а потом разыскал графа и разоблачил предателя. Это ли не доказательство его расположения?
Ну, и в конце концов, он сам сказал барону Шелбруку, что собирается сделать ей предложение в ближайшее время. Конечно, разговор с бароном можно было списать на провокацию, но один нюанс не позволял Виктории сделать этого: Ривенхол ещё ни разу не бросал своих слов на ветер.
Всё это было очень странно. И сама Виктория чувствовала себя так странно впервые в жизни. Логика подсказывала ей вывод, которому разум отчаянно сопротивлялся. И сердцу в это время было ничуть не легче.
— Кстати, куда вы ездили с утра, леди Видмор? — неожиданно заговорил герцог Ривенхол. Он сидел напротив с таким видом, будто каждый день совершал поездки с Викторией. — Я немного расстроился, когда не застал вас дома.
— К Виккерсам, ваша светлость. Я навещала Джейн и Мэри.
— Надеюсь, они в порядке?
А ведь герцог действительно искренне демонстрировал участие к семейству её подруги. Джейн была права: это не похоже на простое проявление благородства.
— В порядке, насколько это возможно, — вежливо отозвалась Виктория. — Мэри я не смогла повидать, но она под присмотром родителей и доктора. Им всем потребуется время, чтобы прийти в себя.
— Понимаю, — протянул Ривенхол, — пожалуй, для них вчерашние события стали настоящим испытанием на прочность.
— Мне показалось, что это испытание их только сплотило. Виккерсы очень дружны.
— Рад слышать. Для этого и нужна семья. Это прекрасно, когда рядом есть человек, который может вовремя подставить плечо и поддержать, не правда ли?
Прекрасно, подумала Виктория. Прекрасно было ещё и то, как безыскусно герцог Ривенхол подбирал момент, чтобы озвучить свои намёки.
— Да, ваша светлость.
Он в самом деле собирался сделать ей предложение руки и сердца.
Но разве мог герцог захотеть в жёны вдову, которая ещё и старше его самого?
Допустим, действительно мог.
Но имела ли она моральное право принимать его предложение?
Карета остановилась недалеко от входа в Сент-Джеймсский парк. Увидев, куда привёз её герцог, Виктория немало удивилась, но постаралась не подать виду. Она невозмутимо приняла протянутую руку, чтобы выбраться на улицу, и не менее невозмутимо кивнула, когда Ривенхол предложил пройти в парк.
Дождь к тому времени почти прекратился, на его место пришла молочная туманная взвесь и неприятная, словно налипающая на кожу, прохлада. В сером небе не было ни единого просвета, и даже парковая зелень смотрелась до того уныло, что заходить в это царство промозглой сырости совсем не хотелось.
Хотя, наверно, это было к лучшему. Тем меньше случайных свидетелей им попадётся внутри.
— Вы помните нашу встречу здесь, леди Видмор? — спросил Ривенхол на пути ко входу в парк.
Ту самую, когда она нашла поросёнка её высочества королевы?
— Едва ли такое можно забыть.
— Честно говоря, в то утро я заметил, как вы заходите в ворота, — он взглядом указал на высокую кованую дверь калитки, — и пошёл следом. Хотел разыграть случайное столкновение, но потерял вас из виду, и если бы не тот мальчишка, который выскочил на дорогу, чтобы попросить помощи, то я, скорее всего, ушёл бы ни с чем. До сих пор жалею, что никак не отблагодарил этого ребёнка. Он ведь мог привести к вам совсем другого джентльмена, а вы были так очаровательны, сидя в траве с поросёнком на руках…
Неожиданное признание застало Викторию врасплох. И как следовало реагировать на такое откровение?
— Чувствовала себя я тогда… несколько иначе.
— Это было заметно, — согласно хмыкнул герцог. — А ещё было заметно, что я не слишком вам нравлюсь, — и уголок его рта пополз вверх.
Чистая правда.
Виктория смущённо улыбнулась. Стоило ли ей признаваться в том, что её чувства поменялись? Не будет ли это слишком самонадеянно с её стороны?
Они не спеша прошли по пустынной аллее, затем свернули на тропу поменьше, и Виктория уже почти решилась сказать об этом, но Ривенхол её опередил:
— Леди Видмор, вам ведь известно, что я был женат?
— Да.
— Вы слышали что-нибудь о моей покойной супруге? О том, как именно она погибла?
Виктория не удержалась и вскинула удивлённый взгляд на герцога. С чего вдруг он решил затронуть такую странную тему…?
— Если вы о…
— Да, — кивнул он с совершенно непроницаемым лицом. — Что, если я скажу вам, что эти слухи — правда? Что моя жена умерла в постели. Именно в тот момент, когда мы с ней были близки. Вы поверите в это?
Совершенно ошеломлённая, Виктория застыла на месте. Не похоже, что Ривенхол шутил, — он смотрел на неё слишком серьёзно. Рот был плотно сжат, брови напряжены. В тёмных глазах и вовсе пряталось что-то… уязвимое?
— Я…
— А если я скажу вам, что, вероятнее всего, её отравили? — добавил Ривенхол тише.
Сердце словно начало распухать в груди. У Виктории вырвался шокированный возглас, сдавленный и совершенно чужой.
— Ваша светлость… я правда… Это ужасно, — пролепетала она, всматриваясь в его лицо.
— У неё неожиданно остановилось сердце, — раздельно выговорил герцог, — но я не сразу узнал об отравлении. В тот момент я не мог об этом даже помыслить.
Виктория тоже не могла помыслить об этом. Она вдруг поняла, что ей страшно. Страшно слушать герцога Ривенхола, страшно представлять то, что ему пришлось пережить.
— Сейчас вы поймёте, зачем я рассказываю об этом, — произнёс он и жестом предложил Виктории продолжить путь. Она нерешительно двинулась
