розетки со всеми возможными видами джема, и даже… мясной рулет? Пару секунд Виктория созерцала эту картину, затем мысленно попросила у Всевышнего терпения и прошла к столу.
— Добрый день, ваша светлость, — выговорила она вежливо, — какая приятная неожиданность!
Ривенхол с улыбкой поднялся на ноги, и гостиная сразу словно сжалась в размерах.
— В самом деле неожиданность? Я был уверен, что мой визит скорее закономерен.
— Не совсем, — отозвалась Виктория, отводя в замешательстве взгляд. — То есть, пара предположений у меня имелась, но…
— Целых пара? И какое же второе?
Этого вопроса Виктория совсем не поняла. Поэтому вместо ответа предложила герцогу присесть и сама заняла кресло напротив.
Всё же какое чудесное было утро, и каким невыносимым испытанием стал день. И ведь испытание это, похоже, только начиналось.
— Вы не голодны, леди Видмор? Очень рекомендую вам клубничный джем и выпечку, мне давно не приходилось пробовать таких вкусных булочек… — с этими словами Ривенхол по-хозяйски подхватил изящный заварочный чайничек и принялся наливать чай в пустую чашку.
Увиденное повергло Викторию в шок. Герцог не просто взялся угощать её чаем и её же собственным джемом, он буквально вёл себя так, будто это она, Виктория, зашла к нему в гости, а не наоборот! А джентльменов, разливающих по чашкам чай, ей и вовсе не приходилось видеть никогда в своей жизни.
Виктория попыталась остановить герцога, но тщетно.
— Не стоит так беспокоиться, леди Видмор, — покровительственным тоном произнёс он и добавил ей в чашку молока. — За то время, что я пробыл в армии, я настолько привык к самостоятельности, что, боюсь, уже не смогу переучиться обратно. Своего камердинера я иногда довожу практически до сердечного приступа.
Только ли камердинера? Виктория сильно в этом сомневалась, но вслух озвучила другое:
— Вполне… могу понять его чувства.
Ривенхол послал ей насмешливый взгляд, словно говоря, что уловил намёк. Потом пододвинул к ней чашку и неожиданно посерьёзнел.
Серьёзное и задумчивое лицо герцога привело Викторию в не меньшее замешательство.
— Вам от меня тоже прилично досталось, — заговорил он после недолгой паузы. — Я должен попросить у вас прощения за вчерашнюю сцену с лордом Шелбруком. Это было отвратительно, и мне жаль, что вам пришлось выслушивать всё то, что он говорил. Я мог бы сообщить вам о шантаже в личном разговоре, но намеренно не стал этого делать, — добавил он, глядя Виктории прямо в глаза.
— Почему? — тихо спросила она.
— Можете считать меня наглецом и выскочкой, но мне очень не хотелось, чтобы у вас сохранилась хоть капля сострадания к этому человеку.
Ривенхол коротко вздохнул, затем поднялся на ноги и отошёл к окну. За каждым его движением Виктория следила практически не дыша.
— Так уж вышло, что я успел составить исчерпывающее впечатление о вашем характере, леди Видмор, — продолжил герцог, — и я просто побоялся, что, если раскрою карты менее болезненным способом, то барон Шелбрук явится к вам с раскаянием, и вы сжалитесь над ним. А этот, с позволения сказать, мужчина совсем не заслуживает вашего прощения.
В комнате воцарилась вязкая тишина. Герцог не спускал с Виктории глаз, и его пристальное внимание было подобно невидимому тяжёлому одеялу, что улеглось на плечи.
Что ж, манерами и тактичностью герцог Ривенхол никогда не отличался, зато в честности ему было не отказать. И Виктория чувствовала некоторое облегчение оттого, что могла говорить с ним прямо и открыто.
— Как вам удалось вывести барона на чистую воду?
— Случайно, — криво улыбнулся Ривенхол и скрестил на груди руки. — Я так и не смог выбросить из головы ваш поспешный отъезд с королевского бала-маскарада и… решил немного разузнать о том, в каком положении вас оставил прежний граф, не было ли у него долгов или врагов. В итоге я выяснил, что у нынешнего графа Видмора крупные проблемы. Вам ведь о них известно?
— Да, известно.
— Мне удалось его разыскать, хоть и не без труда, — качнул головой Ривенхол, — и бедолага выложил мне всю правду о своих торговых предприятиях, о потерпевшем крушение судне, о том, как поверенный предложил ему временно заткнуть дыру в расходах вашим наследством. Я не придушил его прямо на месте только потому, что он начал рассказывать про свои договорённости с бароном Шелбруком. — Герцог умолк, и в его взгляде появился по-настоящему стальной блеск. — Мне пришлось изрядно поломать голову прежде, чем я сообразил, зачем старик плёл такие сложные интриги. А когда я понял, то захотел придушить и самого Шелбрука за компанию.
Такого жуткого Ривенхола Виктории видеть ещё не приходилось. Последние слова прозвучали особенно пугающе; герцог произнёс их, будто до сих пор раздумывал, не воплотить ли эту угрозу в жизнь, а если воплотить, то каким образом.
— Я рада, что вы не сделали этого, ваша светлость, — отозвалась Виктория, судорожно прикидывая в уме, как сменить тему разговора. — И я очень признательна вам. Не только за участие к моей судьбе, но и за помощь на вчерашнем балу. Если бы не вы, нам бы не удалось спасти репутацию Мэри. Это было очень великодушно с вашей стороны.
— А, вы об этом… — Ривенхол будто вынырнул из размышлений, и на задумчивом лице промелькнула тень знакомой улыбки. — Я лишь зажёг фитиль. Выстрел из орудий произвели вы.
Неожиданно для себя Виктория смутилась. То ли из-за самой формулировки, то ли оттого, что в тоне герцога сквозило нечто, похожее на восхищение.
— Мне кажется, стреляла из орудий исключительно леди Уиншем, — попыталась отшутиться она.
— Скорее, леди Уиншем сама была этим орудием. Как пушечное ядро или… стенобитный таран.
У Виктории вырвался сдавленный смешок. Воображение зачем-то подкинуло ей до невозможности нелепую картину: Лукреция Уиншем в бордовом платье с перьями на голове сидит на стенобитном орудии, как на коне, и раздаёт команды.
Судя по лёгкой улыбке, Ривенхол тоже сумел отвлечься от мрачных размышлений. Виктория выдохнула и решилась наконец попробовать приготовленный для неё чай. На вкус он оказался на удивление приятным, хоть и порядком подостывшим.
— Леди Видмор, — снова раздался голос герцога. Виктория подняла глаза и замерла в ожидании прямо с чашкой у рта. — Есть ещё одна тема, которую мне нужно с вами обсудить. Но без свидетелей, — произнёс он, кивнув на дверь. — Не желаете ли немного прокатиться со мной?
31
Стоило Ривенхолу
