завтраку, Роули уже ждал её с корреспонденцией.
— В девять приезжал лорд Шелбрук, — сообщил он. — Я передал, что вы не принимаете гостей, и он оставил записку.
Даже упоминание имени барона не испортило Виктории её лёгкого настроения. Более того, только сегодня утром она вдруг осознала, что если несчастного графа Видмора шантажировал именно лорд Шелбрук, то это означало, что его величество король не стал ей мстить. Король Август был совершенно не причастен к её бедам, возможно, он уже и думать забыл о том, что наговорила ему Виктория в карете! Можно ли было мечтать о большем?
— Желаете сегодня пройтись, леди Видмор?
— Нет, Роули, — Виктория взяла записку барона с серебряного подноса и принялась неторопливо рвать её на кусочки, — попроси подготовить экипаж. Сразу после завтрака я хочу навестить Джейн Виккерс.
Порог лондонского дома Виккерсов, классического трёхэтажного здания из рыжего кирпича, Виктория переступала с лёгким чувством беспокойства. Дворецкий поприветствовал её вежливо, однако сразу сообщил извиняющимся тоном, что хозяйка ещё отдыхает. Прежде, чем он успел предложить Виктории удалиться, из коридора раздался мужской голос:
— Кто там, Джеффри?
— Леди Виктория Олбридж, — ответил дворецкий и поклонился пустому арочному проёму.
Уже через несколько секунд в нём появился мистер Уилфред Виккерс. Изрядно помятый и взъерошенный, он решительно шагнул Виктории навстречу, взял обе её руки и с чувством пожал их. Затем так же резко отступил.
— Джеффри, пошли кого-нибудь, чтобы разбудили мою жену, — осипшим голосом распорядился он. — И проводи леди Видмор в большую гостиную и подай ланч…
Виктория хотела было отказаться от угощения, но мистер Виккерс снова схватил её руки и некоторое время смотрел с таким невыразимым волнением, что она почувствовала себя ужасно неловко.
— Спасибо, — вымолвил он, наконец.
— Не нужно…
Договорить Виктория не успела, мистер Виккерс шагнул к разлапистой вешалке, снял с неё плащ и молча выскочил на улицу. Виктории оставалось только проводить его обеспокоенным взглядом.
В большую гостиную её проводила горничная. Вскоре туда был подан чай и сэндвичи, а уже через несколько минут в дверях показался силуэт Джейн. Она торопливо шагала, по пути поправляя наспех собранные в простой пучок волосы.
Испытывая сковывающую неловкость, Виктория поднялась ей навстречу.
— Виктория! Нет, сиди, прошу тебя, — взволнованно воскликнула Джейн. — Прости меня за неподобающий вид, я уснула только под утро. Всё думала и думала и никак не могла успокоиться…
Виктория дождалась, когда подруга устроится на диване сбоку и спросила первое, что пришло на ум:
— Как твоё самочувствие?
Выглядела Джейн неважно: глаза покраснели, а от привычного задорного огонька во взгляде не осталось и следа.
— Ужасно! В том смысле, что… я сама ужасна! — всплеснула руками та. — Я ещё ужаснее, чем виконтесса Чалмерс! Нет, не нужно меня переубеждать, — быстро произнесла она, — всё именно так и есть! Виконтесса хотя бы никогда не скрывала свою натуру, да и её подругам прекрасно известно, на что способна эта кобра, а я предательница под личиной невинной овечки! Самая презренная из предательниц!!
— Неправда. Ты просто… заблуждалась.
Виктория в самом деле так считала. И приехала она вовсе не за тем, чтобы слушать извинения, нет. Ей хотелось узнать, всё ли в порядке с Мэри и первой протянуть подруге белый флаг. Интуиция подсказывала, что так будет правильнее и проще.
— Ты слишком добра ко мне, — горько улыбнулась Джейн. — Только ты могла броситься к Мэри на помощь несмотря на то, что… И как тебе вообще удалось? Я имею в виду, переделать рукава, буквально на ходу, да ещё и так ловко!
— Это заслуга Салли, — ответила Виктория, чувствуя облегчение оттого, что разговор перетёк в другое русло. — Она мастерица, каких поискать. Ты можешь не беспокоиться, она не из тех, кто будет болтать о случившемся.
— Нет, разумеется, я… Спасибо вам обеим.
Глаза Джейн вдруг начали подозрительно блестеть, но она сморгнула влагу и, шмыгнув носом, взялась разливать по чашкам чай.
— Мэри в порядке? — спросила Виктория после паузы.
— Ночью пришлось послать за доктором. Он дал ей успокоительного, и теперь она спит.
— Бедняжка…
— Она оправится, Виктория, — уверенно отозвалась Джейн и не менее уверенно поставила чайник с заваркой на поднос. — Это жестокий урок и для неё, и для меня, но я уверена, что Мэри это преодолеет. В конце концов, хватило же ей духа отправиться с мужчиной на террасу, значит хватит и на то, чтобы прийти в себя от последствий.
В этих словах отчётливо звучал привычный для Джейн строгий укор. Наверно, Мэри порядочно достанется от родителей за это приключение. Самой Виктории в своё время досталось очень и очень сильно.
— Это всё Леклер, — проговорила она. В попытке стряхнуть накатившие воспоминания Виктория взяла чашку и сделала глоток. — Джейн, ты даже не представляешь, каким убедительным он может быть… А Мэри так молода. Боюсь, у неё не было и шанса.
— У неё был шанс — ей следовало прислушаться к твоим предупреждениям! В отличие от меня, она знала, что происходит на самом деле! — Джейн возмущённо сверкнула глазами, но в следующий момент всё же смягчилась. — Если ты тревожишься о том, что её ждут казни Господни, то не стоит. Я, может, и мегера, но поняла свою ошибку. Да и Уилфред не даст Мэри в обиду, он души в ней не чает. Он вообще во всём обвинил меня, можешь себе вообразить? Ругался, что я вывезла его дочь в свет так рано. Как будто Мэри только его дочь! Как будто не я носила её под сердцем!
Викторию немного позабавило это откровение. Выходит, Мэри — папина дочка? Тогда не удивительно, что Уилфред Виккерс бросился защищать её ото всех на вчерашнем балу. Далеко не каждый отец на его месте поступил бы так же.
— Они с кузеном Десфордом всю ночь разыскивали Леклера, — услышала Виктория, — но тщетно. Зато вышли на некоего коммерсанта, который тоже ищет этого мерзавца. Мэри, похоже, не единственная, кто пострадал от его… сонетов.
— Какой кошмар…
— Судя по всему, — понизила голос Джейн, — Леклер присматривал себе жертв в библиотеке. По крайней мере, первую записку Мэри нашла в книге, в очередном романе, — пояснила она, неодобрительно поджав губы, — она читает их по десять штук одновременно. И как только в голове ничего
