Донна Маргарита? — растерялся ректор и убрал руку от Хлои. — Но зачем?
— Это… случайность. У меня не было злого умысла.
— Как можно случайно выпустить самриду в академии? — всё еще не пришел в себя ректор. — Где вообще вы ее достали? Этот вид пауков практически полностью истреблен в виду своей опасности.
Я промолчала. Не буду же при всех говорить, что в кабинете ректора и достала.
Не хочу доставить еще проблемы Рафаэлу.
Адепты удивленно вытянулись. Те, кто стоит позади, выглядывают из-за спин одногруппников и пытаются рассмотреть виновника торжества.
— Она повредилась рассудком после нападения хмурда, — доносится издалека, на что многие сочувственно вздохнули.
— Впрочем, поговорим об этом с глазу на глаз. В моем кабинете, — тут ректор невольно скривился. — Ах да, мой кабинет разрушен. Тогда прошу пройти в мою гостиную, остальные свободны.
Ректор академии мертвой хваткой вцепился в мое запястье и потащил на выход.
— Дан Рафаэл, позвольте мне…
— Не позволяю, дан Мальтерлау! — чрезмерно резко гаркнул ректор. — Не вмешивайтесь туда, куда вас не просят. Свободны!
Зал мы покинули первыми. Адепты молчаливо проводили нас взглядами.
— Рассказывайте! — с порога потребовал ректор, едва оказались в его гостиной.
Он даже не дал возможность присесть. Мы так и замерли у прикрытой двери.
Рафаэл в смешанных чувствах вглядывается в мое лицо. Его глаз нервно дергается. Мне становится по-настоящему страшно.
Вот и всё. Я его довела до нервного тика. А раз он прилюдно наказал даже невинных адептов, то что ждет меня?
— Вчера я взломала ваш кабинет, — на этих словах ректор уже подавился и громко закашлял, но я продолжила, — чтобы позаимствовать ключ от одной из аудиторий, в которой много разных камней. Я лишь хотела найти эту самую горную породу, порожденную тьмой. Которая нужна для ритуала. Я стащила несколько экземпляров. И отдала их хмурдам. После чего сразу вернула ключ на место.
— С этим обязательно разберемся позже. Давайте ближе к той части, где у вас появляются смертоносные пауки, — не выдерживает Рафаэл.
Его глаза вновь переходят в хищный режим. Он с большим трудом сдерживается от предстоящей бури.
Интересно, сколько косточек он мне сломает?
— Так это… пауки не у меня, а у вас.
— Не понял.
— У вас под диваном огромная коллекция. Я случайно перевернула одну из баночек, когда пряталась от вашего неожиданного появления в кабинете…
Дан Рафаэл обреченно простонал.
— Из всей моей почти безобидной коллекции пауков, вы выпустили единственное чудовище. Я оставил себе самриду только из жалости, что этот вид вот-вот исчезнет с планеты.
— Почти безобидная коллекция? — взъерошилась в ответ. — Да вы в своем уме хранить такое в академии⁈
Понимаю, что так разговаривать с тиранистым ректором нельзя.
Это ведь он меня вызвал на ковер. И ему нужно отчитывать, а не наоборот. Но взять себя в руки уже не могу.
Рафаэл после этих слов с жаром ударяет в дверь кулаком за моей спиной.
Я в тот же миг успокоилась и замолчала. А он, выпустив пар, достаточно спокойно продолжил.
— Много лет хранил и ничего. А тут появляетесь ВЫ, — особенно четко выделил ректор, ткнув в мое солнечное сплетение пальцем, — и в академии происходят из рядя вон выходящие вещи. Вы невыносимы! Зачем совать свой нос во все доступные и недоступные места? Где ваш инстинкт самосохранения?
— Дан Рафаэл, я ведь не хотела…
— Молчать! — взрывается ректор. — Сначала появление вашей сущности суккуба, редкость которой зашкаливает. Затем ваши утверждения об осознанности хмурдов и способности их понимать. Потом проникновение в королевскую рукописную комнату. Еще абсурдный завал практики, после которого я отказался от прекрасного преподавателя. Теперь взлом моего кабинета, массовый геноцид пауков и потеря жизни одной невинной адептки. Что мне с вами теперь делать, донна Маргарита?
— Не знаю. Но если меня посадят в тюрьму, то так тому и быть. Я заслужила. Я настолько невезучая, что самой от себя тошно, дан Рафаэл.
— И мне от вас тошно, — скорчил недовольную гримасу ректор, — но раз вы ненамеренно выпустили самриду, то ваша тюрьма отменяется. А смерть адептки спишем на несчастный случай. Ей всё равно не помочь уже, а вам еще можно.
Мой взгляд чуть заметно повеселел, а ректор строго продолжил.
— Но за взлом и разбитую банку с самридой вы лишаетесь денежного содержания на всё время обучения. И по окончанию учебы три года исправительных работ в стенах академии.
— И вы даже не сломаете мне кости? — с неприсущей меланхолией интересуюсь у ректора. — Другим адептам вы сломали их просто так. Лишь для того, чтобы найти виновника. Вы тиран!
— А по-другому вы бы признались?
— Нет, но это не отменяет вашей тирании.
— Ошибаетесь. Я вовсе не тиран, я…
— Манипулятор? — перебиваю его.
— Скорее стратег. Сделал всё, чтобы виновник сам пришел ко мне. И у меня получилось, — с вызовом произносит ректор и решительно приподнимает мое лицо за подбородок. — А вы совершенно забываетесь, с кем говорите, донна Маргарита! Вы заносчивая. Наглая. Вредная. Невыносимая.
Я немигающим взглядом уставилась в его хищные зрачки и прислушалась к своим ощущениям.
И правда потеряла страх. Абсолютно. На душе другое чувство… мазохизма, не иначе. В противном случае, как объяснить желание прижаться к этому самодовольному деспоту?
— При всем при этом, Маргарита, я не могу причинить вам боль. Моя рука никогда не поднимется на вас.
Его зрачки максимально расширились. С секунду мы вызывающе смотрим друг на друга. После чего ректор уверенно накрывает мой рот поцелуем.
Он пылко вжал своим мощным телом в дверь, от чего та недовольно скрипнула.
Я не нашла в себе силы сопротивляться этому порыву. Меня словно накрыло. Воздух выбило из легких.
До недавнего времени закрытые воспоминания пульсирующим потоком вернулись ко мне, проломив установленный блок. Молниеносно пришло осознание.
Я люблю этого тирана. И одновременно ненавижу. В частности, за ложь. Рафаэл не сказал, что у него есть свободные отношения.
А ведь сейчас я веду себя не лучше. У меня теперь есть Лау. И у нас с ним может всё получиться.
Поэтому нужно остановиться. Пока я не стала, как Рафаэл. И пока суккуб не взял верх надо мной. В общем, причин много.
— Хватит, дан Рафаэл, — решительно отрываюсь от его губ. — Вы мне противны.
—
