никто. Поэтому и они были безоружны. Но безобидными фигуры в черном не выглядели. Наоборот, в каждом из теней чувствовалась скрытая и сдерживаемая магическая сила.
На лицах Лилиан Харрис и леди Треверс застыло одинаковое ошеломленное выражение, глаза обеих женщин наполнились тревогой.
Роберт Стен и Кристофер Менфес выглядели обескураженными. Молодые люди вопросительно уставились на своего негласного предводителя, но Кеннет Дарлин пока лишь неопределенно дернул плечом. Он сам настороженно оглядывался и пытался понять, что происходит.
— Господа, по какому праву вы нарушаете таинство происходящего в храме?
Ледяной голос жреца Восточного городского храма прозвучал громко и требовательно, седые широкие брови мужчины гневно сошлись на переносице, узкие губы сжались в недовольную линию.
— Ваше святейшество, мисс Белла Харрис — моя невеста, — сдержанно проронил Мэрит, поклонившись жрецу. — Я нарушаю таинство происходящего по праву законного жениха этой девушки.
В помещении раздался возмущенный гул голосов. Кеннету послышался гневный крик младшей сестры Бель: «Это неправда! Он лжет!», Джереми открыто возмутился заявлением недруга. А внутри самого молодого человека из самой глубины существа поднималась дикая ярость по отношению к лжецу.
Дарлин дернулся в сторону Мэрита, однако властный жест жреца остановил его на половине пути.
— Погодите, мистер Дарлин.
Жрец хмуро уставился на Колина Мэрита.
— Сэр, вы можете подтвердить свое заявление?
Мэрит широким уверенным шагом преодолел расстояние до жреца и протянул тому два документа. Помощник последнего принял оба, чтобы вручить по очереди.
Его святейшество обвел всех присутствующих нечитаемым ледяным взглядом, на миг задержал его на застывшей камнем фигуре Дарлина-жениха, мазнул по бледному лицу его невесты, отметил сжатые челюсти Джереми Дарлина и принялся читать.
Неимоверным усилием воли Кеннет Дарлин заставил себя остаться на месте и дождаться разъяснений, хотя он уже догадывался, что один из документов был тот самый — о назначении Бель фрейлиной королевы.
Но откуда тот вдруг у Мэрита⁈
Как только Кеннет задал себе этот вопрос, он догадался откуда, обернулся и медленно обвел взглядом вошедших теней. И ничуть не удивился, когда узнал лица двух лордов, которых видел сегодня днем в кабинете Беллы. Спокойные и хмурые, явно недовольные тем, что происходило в храме, те смотрели прямо на него.
Дарлин ответил им нечитаемым холодным взглядом и перевел тот на Беллу. Ее странное состояние и безучастное поведение начинало его волновать. Он шагнул к девушке, привлек к себе хрупкую фигурку, но не успел задать вопрос — раздался холодный голос жреца:
— Мистер Дарлин, согласно представленным документам мисс Белла Харрис уже несколько дней числится фрейлиной ее величества. Вы знали об этом?
— Мисс Харрис лишь сегодня утром сообщили об этом назначении. В академии магии. Я присутствовал при этом. Так и узнал о нем. Однако моя невеста ещё не приступила к выполнению своих обязательств.
— Разве это имеет значение, сэр? Уже несколько дней мисс Харрис — фрейлина королевы. Об этом говорится в первом документе, на котором стоит подпись королевы Кассии Ветинг и гербовая печать Ветингов. Это означает, что на брак с мисс Харрис вы должны получить официальное письменное разрешение её величества. Оно у вас имеется?
* * *
Кеннет Дарлин отвечал мрачным молчанием. Гнев завладевал им все больше и больше. Он прижал к себе Бель так крепко, как смог. Вновь возникло ощущение, как сегодня днем в кабинете Бель, будто они с ней находятся на краю пропасти и в шаге от того, чтобы полететь в бездну.
— Судя по всему, у вас нет разрешения, сэр, — холодно проронил жрец и тяжело вздохнул.
— Его и не может быть у мистера Дарлина, ваше святейшество, — вкрадчиво проговорил Колин Мэрит. — Прошу вас ознакомиться со вторым документом.
Через несколько минут, показавшимися Кеннету Дарлину самыми долгими в его жизни, практически бесконечными, жрец поднял взгляд от белого тонкого листа бумаги. Дарлин уже заметил и размашистую подпись королевы, и печать, и молодому человеку показалось, что в груди сердце вдруг резко и грубо заменили булыжником. Оно замерло чуждым холодным камнем и тянуло вниз.
— Пожалуй, я процитирую, мистер Дарлин: «Фрейлине её величества, мисс Белле Харрис, предоставляется срок в двадцать дней, чтобы выйти замуж за мистера Колина Мэрита, единственного сына и наследника лорда Мэрита».
Кеннет мрачно уставился в черные глаза жреца.
— Именно этого джентльмена, а не вас, сэр, королева выбрала в мужья для своей фрейлины. Второй документ также подписан её величеством. В тот же день, когда мисс Харрис назначили фрейлиной. И он также скреплен гербовой печатью Ветингов. Хотите ознакомиться?
Кен качнул головой. В огромном зале храма, под высоким древним сводом, наступила такая гнетущая тишина, что, казалось, каждый из присутствующих даже дыхание задержал.
— Ваше святейшество, сегодня вечером я получил у главного жреца Сент-Эдмундса разрешение на брак с мисс Харрис. Оно у вас, — глухо заявил Кеннет. — Поэтому, прошу вас…
— Мистер Дарлин, я уверен, вы и сами знаете, какой документ обладает высшей силой в данном случае, — сдержанно отозвался жрец.
Кеннет почувствовал на себе пристальный взгляд Мэрита. Пока он изо всех сил игнорировал присутствие этого человека, так как боялся сорваться и потерять самообладание. Но последнее покидало его со стремительной и пугающей скоростью.
— Ваше святейшество…
— Между вами и мисс Харрис состоялась помолвка, сэр? — вдруг поинтересовался жрец, перебивая мужчину. — Имейте в виду, ложные заявления в храме Пресветлой неприемлемы. Доказать же помолвку вы можете наличием помолвочных колец или клятвой, данной у алтаря Пресветлой богини. Магия мира подтвердит, если ваши слова — правда.
Кен мог солгать. Даже в храме. Даже у алтаря. Ради Бель. Ради их будущего. Но жрец требовал подтверждения слов клятвой… Магия мира не подтвердит его ложь. Помолвочных колец у них с Бель тоже нет…
Жрец быстро сделал правильные выводы. По затянувшемуся молчанию Дарлина. По напряженным фигурам его друзей. По самоуверенному выражению лица Мэрита. И… по непонятному и подозрительному молчанию Бель. Своим поведением его невеста будто подтверждала, что все происходящее — фарс, в котором ее заставили участвовать.
Кеннет вдруг всем сердцем ощутил, что с Беллой все же творится что-то неладное. Он наклонился к девушке, всмотрелся в нежный профиль, но под вуалью невесты не смог рассмотреть выражение лица.
Кен решительно откинул вуаль, и Бель медленно подняла на него огромные и будто бездонные глаза. Темно-синие. Яркие. Блестящие. Выражение которых его испугало. Как и мелкие бисеринки пота на лбу.
— Дурман, — шепнули бескровные сухие губы, в прекрасных глазах отразилась мука, которую на миг сменило вдруг странное и пугающее выражение… безумия?
Лицо Бель скривилось, словно она боролась с собой, и ей было невероятно тяжело.
В этот момент Кеннет услышал
