и он говорит правду.
«Душе не давая сгибаться»…
1
1. Герман Орлов «Ленинградцы».
Зимний сектор
Милалика оказалась права. Показав нам не факт того, что всё закончилось, а как оно закончилось, она добилась внутреннего освобождения, и нас оставили сны. Не сразу, но оставили. Как-то очень быстро и Алёнка начала освобождаться от своего страха, так что год нам не понадобился… К концу декабря, здесь совершенно не чувствовавшегося, потому что постоянное лето, доченька перестала хвататься за хлеб, а мы с Катей сумели отпустить.
— А мы на Новый год в зиму поедем? — интересуется Алёнка, ставя непростую задачу.
— Сможем ли мы не вспоминать… — задумывается Катя. — Хотя младшим хочется, я вижу.
— Как мама сказала, мы одна семья, — напоминаю я ей. — Значит, нужно подарить радость детям.
— Давай попробуем… — не очень уверенно отвечает моя любимая.
Странно, наверное, нам здесь по тринадцать уже, совсем недавно дни рождения отмечали, а Катя — навек любимая. Причём странно становится мне, но совсем не окружающим. Истинная любовь ни для кого сюрпризом не является, зато пределом мечтаний. Мама говорит, что в последнее время истинная чаще всего встречается у пришедших извне, потому что проходят через страдания.
На наше предложение мама задумывается, но потом кивает. Лекарские обереги у нас есть, это фактически маленькая кнопка вызова «скорой», очень умно сделано. Были бы у нас такие в Ленинграде… Но там была отнюдь не сказка, потому их и не могло быть. Так вот, обереги у нас есть, в случае чего коллеги прибудут очень даже быстро. Еще одна странность — не тянет меня медициной заниматься, просто совершенно не тянет. Это детство полезло, наверное, или же что-то другое, но и работы тут для меня нет. Не болеют дети в сказочной стране, а проклясть ребёнка может решиться только слабоумный — реакция следует моментально и очень жёстко. Царевич Сергей такого не прощает, и это общеизвестно.
По слухам, Талита обрела жениха необыкновенной наружности, надо будет поздравить её. Всё-таки она старалась нам стать мамой, и не её вина, что не вышло. С истинными всегда сложно, так мама говорит, а ей виднее. Хорошо, что Талита обрела своё счастье. Она его точно заслужила, а царевна Милалика доказала, что невозможного на свете не существует. Значит, скоро будет свадьба в царской семье.
— Дети, мы едем в зимний сектор, — объявляет нам папа, пообщавшись с мамой на тему нашего с Катей предложения. — Если вашим старшим не станет плохо, то на две недели.
— А может, не надо, папа? — Славка очень серьёзен. — Может, не будем рисковать?
— Новый Год — это праздник, — объясняю я ему. — Даже там мы старались сделать его праздником. Может быть, всё получится, нельзя же вас лишать радости.
И все младшие кидаются к нам обниматься. Они знают, насколько страшна нам зима, поэтому очень ценят этот жест, да и мои слова, а я просто чувствую: мы одна семья, одно целое, несмотря ни на что. И это мне кажется правильным, даже очень. Ну и тепло в душе от ощущения большой семьи, которая точно не будет ни замерзать, ни голодать.
После объятий все разбегаются — собираться. Тёплая одежда есть у всех, хотя мы поначалу и противились зимней одежде, но коллега Сергей мне объяснил, для чего она именно нам, поэтому мы и согласились. Он оказался прав: иногда накатывал внутренний холод, и мы прятались в тепло шуб. Давно уже нет этого холода, больше месяца, наверное. Можно сказать, нас отпустила блокада, хотя, наверное, ещё живёт где-то внутри, гадина… Но в зимний сектор нам просто уже надо и не только из-за младших, мы должны принять тот факт, что мороз — не враг, снег — не смерть, а санки не значат пункт сбора умерших. Мы просто почувствовать это с Катей должны.
Сборы заканчиваются необыкновенно быстро, печку нам вызывать не надо, потому что своя карета есть, поэтому вскоре мы всей семьёй устраиваемся внутри. Странно, но даже зная, куда именно мы едем, я не чувствую никакого напряжения внутри, как будто просто на экскурсию едем. Катя тоже совершенно спокойна, а Алёнка играет с младшими, поэтому вообще отсутствует для внешнего мира.
— А число сегодня какое? — вдруг вспоминаю я.
— Тридцатое, сыночек, — улыбается мама. — Послезавтра Новый Год.
— Ого… — Катя, оказывается, тоже не уследила за датами. — Тогда тем более всё правильно.
— Дети, мы едем через осенний сектор, — сообщает нам папа. Ну, судя по реакции, младшим он напоминает, это для нас сюрприз. — Там, скорее всего, дождь, поэтому одеваться будем в карете, это понятно?
— Да, папочка, — кивает Катя.
Мне кажется, она отпустила прошлое, только я всё ещё вспоминаю и задумываюсь. Наверное, пора становиться просто подростком, обычным таким, без дополнительных мыслей, потому что детство нам дано не зря, как педиатр, я это знаю даже очень хорошо.
Карета отправляется, а я прижимаю к себе своё чудо и раздумываю о происходящем, да и о будущем тоже. С медициной мы погодим, для неё многое изучить надо. Во-первых, сама медицина благодаря опыту войны шагнула вперёд, во-вторых, тут работает какое-то колдовство, ведовство и ещё не пойми что, так что медицина у нас, фактически на уровне третьего курса, для доктора это мало, даже слишком. Торопиться не будем, некуда тут спешить.
Переход между секторами хорошо заметен: красивые ворота, украшенные золотыми листьями, которыми выложено слово «Осень». Одинокий скучающий стражник, его напарник, видимо, спит, потому что они всегда попарно дежурят. Провожая глазами карету, стражник улыбается в ответ на приветствия наших младших. За воротами действительно дождь, но дорога каменная, её не размоет, да и наплевать волшебным каретам на грязь.
— Дети, утепляться! — командует мама, доставая шубки и полушубки, потому что нам же в снегу возиться. Младшие получают что-то вроде комбинезонов на всё тело, чтобы ничто не мешало им возиться в снегу, я натягиваю полушубок, а Катя в своей серебристой шубке — просто сказочная принцесса.
Температура в карете опускается, как только мы все одеваемся. Очень умно сделано, чтобы дети не потели и не простужались затем. Но совсем уж холодно не становится, просто комфортно. Волшебство сказки необыкновенное просто — продуманное, доброе, настоящее. Широко улыбается Катя, радостно смеётся Алёнка, и я… Я чувствую себя просто очень счастливым, ничуть не опасаясь показавшихся ворот, на которых ледяным узором выведено «Зима». Я верю: это сказочная зима, добрая!
* * *
Прибыли мы вечером, поэтому я не особо обратил внимание на окружающую действительность. Прибыли, расселились, поужинали и спать улеглись. И не
