Рени с гордостью показала обручальное кольцо с их инициалами.
— Чудесное!
— Спасибо. — Рени обняла подругу. — Дорри!
— Да?
— Обещай как-нибудь рассказать мне о его первой жене. Все умалчивают о ней.
— Как-нибудь, но не сейчас. Когда будет время.
— Спасибо. Мне не хочется тревожить Маршалла.
— Сомневаюсь, что он вообще сможет говорить на эту тему.
— Почему?
— Пойдем. Я уверена, он уже готов к отъезду, — поторопила ее Дорри.
Они взяли две сумки и спустились вниз.
Рени вся светилась в своем ярко-желтом платье. В волосы были вплетены ленты такого же цвета. Щеки горели румянцем. Она озиралась вокруг, ища глазами Маршалла. Наконец услышала его смех, доносившийся из кабинета. А вскоре появился и он сам.
— Вот и они! — сообщил Джордж.
Джим и Элан шли следом за ним.
Маршалл встретил Рени внизу, взял сумку и поцеловал в щеку.
— Прекрасно выглядишь! — прошептал он ей на ухо и, взяв за руку, повел в гостиную.
Элиз и Марта наблюдали за этой сценой со слезами умиления на глазах.
— Как романтично! — воскликнули они, поцеловав молодых на прощание.
— Будь счастлив, сынок! — добавила Марта, и Маршалл нежно обнял мать.
— Обязательно, мама, — ответил он, ни на минуту не упуская из виду Рени, пока она прощалась со всеми остальными.
Уже почти рассвело. Филипп стоял напротив Джулианы, а она, умиротворенно вытянувшись, лежала на кровати.
— Придешь ко мне, как только что-нибудь узнаешь. Хочу встретиться с Магвиром лично.
— Если к вечеру я узнаю, где он прячется, приду за тобой. Думаю, он не очень-то стремится быть обнаруженным.
— Уверена, он не пожалеет. — Джулиана прищурила глазки. — Я отплачу этим Молодоженам Уэстлейкам! В общем, я должна знать все.
— Хорошо, — сказал Филипп уверенно, хотя вовсе не чувствовал уверенности. — До встречи.
Он поклонился и вышел, вспоминая жаркую ночь, проведенную здесь с Джулианой.
— Ты хочешь проводить Элана завтра? — спросил Маршалл, когда они устраивались на ночь.
— Было бы здорово, но, если это помешает твоей работе, нет необходимости…
— Дорогая, ты всегда будешь на первом месте.
Рени благодарно сжала его в объятиях.
— Тогда давай вместе проводим его. Джим говорил тебе, когда он уезжает?
— Полагаю, днем. — Маршалл поцеловал ее. — Нужно разобраться с вещами, тогда мы сможем прилечь отдохнуть.
— Прекрасная идея, — согласилась она и понесла в спальню дорожную сумку.
Маршалл поспешил за ней, чтобы помочь распаковать вещи.
— Ты считаешь, я привезла с собой слишком много вещей? — озабоченно спросила Рени, глядя в изумленные глаза Маршалла.
— Конечно. Ты мне больше нравишься такая, как сегодня днем.
Рени залилась краской.
— Ну хоть иногда ты можешь говорить серьезно?
— А я вполне серьезен.
Душа ее разрывалась на части. Природная стеснительность боролась в ней с раскованностью, которую она испытывала от нежных прикосновений его рук. Конечно, она понимала, что Маршалл ее муж и что она любит ею. Вполне естественным было ее желание как можно чаще находиться рядом с ним. Видимо, осведомленность в таких щекотливых вопросах приходит с опытом замужней жизни, чего у нее пока не было.
Маршалл заметил смущение на ее лице.
— Что тебя беспокоит? У тебя какой-то потерянный вид.
— Ничего. Все в порядке. — Рени отвела глаза.
Маршалл развернул ее к себе.
— Ты обещала вчера вечером делиться со мной, если что-то будет тебя волновать. — Его тон был жестким, а лицо таким счастливым.
— Понимаешь… — Ей трудно было найти нужные слова. — У меня страшное ощущение. Я не привыкла…
— Страшное ощущение? Как это может быть? — перебил он.
— Мне так хочется быть рядом с тобой, прикасаться к тебе… Никогда прежде ничего подобного я не испытывала. Я как будто растворяюсь в тебе, — закончила она чуть ли не шепотом.
— И ты из-за этого переживаешь? — спросил Маршалл недоумевая.
Она кивнула, прижавшись к его груди.
— Рени, не волнуйся. Я чувствую то же самое. Даже когда тебя нет рядом, я слышу твой голос и с нетерпением жду твоего возвращения. Все мои мысли о тебе, я больше ни о ком и ни о чем не могу думать. Хорошо, что я закрою контору на несколько недель, все равно не смогу работать. — Он представил, как мог бы разговаривать с клиентом, если бы Рени стояла за дверью. — Совершенно не о чем беспокоиться. Это любовь, и твои чувства окупятся сполна.
— Ты считаешь, в том, что я так хочу тебя, нет ничего дурного? — спросила она лукаво.
— Придется серьезно над этим подумать. — Маршалл еще крепче прижал ее и прикоснулся к ней губами. — Ты по крайней мере можешь скрывать свои желания, мне это не удается, дорогая.
Его руки расстегнули платье сзади, и она оказалась в его объятиях в одной сорочке.
— Помнится, ты однажды сказал, что очень неудобно предаваться любви в брюках. — Рени теребила его пуговицы.
— Да, действительно, было такое.
У него перехватило дыхание, когда она просунула руку в брюки.
— Разве я виновата, что так хочу тебя? — Глаза ее светились счастьем.
— Нет. Ты моя жена, и я люблю тебя. Совершенно нечего стыдиться, если любишь. — Он наклонился и нежно поцеловал ее. — Если ты будешь продолжать дразнить меня, то вынудишь показать тебе, как это весело можно осуществить и в одежде.
— Неужели? — спросила Рени невинным голосом, прижимаясь к нему бедрами и трепеща от радости.
Маршалл почувствовал слабость в ногах. Он высвободился из ее рук и потащил к умывальнику. Рени раскрыла глаза от удивления и, чтобы не упасть, вцепилась ему в плечи. Маршалл снял брюки и, приподняв ее бедра, медленно притянул к себе. Рени сначала вздрогнула от соприкосновения, а затем расслабилась, обхватив его ногами.
Он улыбнулся. Почувствовав на себе его взгляд, Рени подняла глаза. Не нужно было никаких слов. Их слившиеся тела говорили сами за себя. Она изогнулась, и чувство полного отрешения охватило ее. Она вцепилась в него, стараясь стать частью его самого, частью, без которой он не мог бы жить, которая нужна ему как пища и воздух. Она перестала стесняться и полностью отдалась его власти. Маршалл был в восторге от этой перемены. Когда прошел накал страстей, он нежно прижал ее к себе и лег на кровать. Ноги от напряжения стали ватными, а слова застряли в горле. Рени мирно лежала у него на груди. Было лень шелохнуться. Раз ее страсть нормальна и естественна, значит, ничто теперь не мешает ей любить его. Она была уверена, что и он чувствует то же самое, и огромный камень свалился с ее души. Маршалл на минуту встал с кровати, разделся, а затем снова прижал ее к себе, накрывшись легким покрывалом.
