То есть фигура, в принципе, известная в уголовных кругах. Пусть не всем, но главарям – точно. Кому могут дать такую кличку – если только она не созвучна с фамилией? Но не представляю, какая фамилия может быть созвучна со словом «стилет».
– Мм, понимаю, куда ты клонишь… – Сиротин тоже задумался. – Даже если это наш Стилет, зачем ему сталкивать две банды? Только два варианта. Первый: хочет избавить город от преступности, то есть добровольный помощник милиции. Второе: расчищает поляну для себя. Второе как раз вероятнее первого. Работал уголовник, ему ни к чему избавлять наш город от преступности. Это как муха, выступающая против дерьма.
– Но кто-то недавно нахваливал Стилета – мол, все делает правильно.
– Очнись, командир! Не мог я такое говорить – потому что не знаю, кто такой Стилет. Вряд ли это тот человек, что радеет за Полякова. Кстати, Стилет – кличка распространенная, да и оружие популярное. Так что не знаю, что тебе ответить. Глупо рассуждать, не владея темой.
Эксперты копошились на месте происшествия – фиксировали то, что видели. Милиция оцепила район, гнала любопытных. Появились следователи, стали проводить свою рутинную работу. Два мира – уголовный и нормальный – продолжали жить своими параллельными жизнями. Проблема заключалась в том, что иногда эти параллельные прямые пересекались…
Группа вернулась в отдел. Некрасов молчал всю дорогу, хмуро смотрел на проплывающие мимо улицы.
Светлана быстро села на свое место, прикрылась бумагами. Не помогло – капитан навис над ней как дамоклов меч. Светлана втянула голову в плечи и покаянно прошептала:
– Прости, Андрей Николаевич, виновата, больше не повторится… Как стрелять начали, испугалась за тебя, побежала как дура. Дядю Степу только не наказывай, он что-то кричал мне в спину… Ну, уволь меня, если легче от этого станет, понизь в звании, высеки розгами или отправь в наряд вне очереди – картошку чистить…
Отдел с любопытством наблюдал за их сдавленным разносом. Светлана опускала глаза, спотыкалась, путалась… Некстати зазвонил телефон. Пантелей схватил трубку, выслушал, сказал «слушаюсь» и, повесив трубку, обратился к Андрею:
– Вам велено явиться, товарищ капитан… – И показал на потолок.
Сюрпризы сыпались без остановки. Некрасов постучал, вошел в кабинет начальника. Броницкий сегодня выглядел по-особенному – неестественно прямой, собранный, в кабинете коньяком не пахло. Он сидел за столом и с какой-то жалостью смотрел на вошедшего. Но не стоило расстраиваться раньше времени, вполне возможно, что это была жалость к самому себе.
Андрей мягко закрыл дверь и сказал:
– Разрешите отчитаться, товарищ подполковник. Внешне это напоминало рядовую бандитскую разборку. Но есть один нюанс…
– Да к черту твои нюансы и разборки, – сдавленно пробормотал подполковник. – Все осложняется, капитан. Спросишь, куда уж больше? Отвечу: то, что было раньше, – это была обычная будничная рутина.
– А что же изменилось, товарищ подполковник? – Андрей невольно тоже понизил голос.
– Как ты понимаешь, я обо всем доложил наверх… Наше руководство известило о происходящем органы госбезопасности – оно также было обязано это сделать… В общем, там, – показал Броницкий на стенку, – в соседнем кабинете – уполномоченный Особого отдела Сумин. Потребовал выделить ему пустующее помещение. Прибыл по твою душу. Не знаю, насколько широки его полномочия, но… В общем, ждет тебя. Выражает крайнее недовольство, что капитана Некрасова нет на рабочем месте…
– То есть лезть под пули, разбираться с бандами мне уже не по чину, товарищ подполковник?
– Да тише ты, – поморщился Броницкий, словно человек, находившийся в соседнем кабинете, приставил к стенке пустой стакан и слушал. – Иди, поговори с человеком. Он уже устал ждать. Постарайся ему не хамить. Потом сразу ко мне.
Андрей вздохнул. Какой же страх наводят до сих пор на всех людей эти органы – независимо от звания и положения. И не имеет значения, виновен ли ты хоть в чем-нибудь.
У самого комок подкатил к горлу и ноги предательски обмякли. Он постучал в соседний кабинет, вошел, услышав сухое «Войдите». Человек, сидящий за столом, не поднялся, руки не подал, продолжал сидеть и внимательно разглядывать вошедшего.
– Задерживаетесь, товарищ Некрасов.
– Работал, товарищ Сумин.
Уполномоченный смотрел не моргая, так, что кошки скребли по нервам.
– Хорошо, присаживайтесь, – кивнул он на свободный стул. – Моя фамилия Сумин – вы совершенно правы, зовут Павел Леонидович. Уполномоченный представитель Управления КГБ по Красноярскому краю.
Министерства государственной безопасности уже не было. После смерти товарища Сталина НКВД слили с МГБ, а буквально несколько месяцев назад органы госбезопасности вновь выделили из МВД и образовали Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР.
– Слушаю вас, товарищ Сумин. О чем вы хотели поговорить?
– Полагаю, вы уже поняли. Мы же не будем ходить вокруг да около? Вы занимаетесь убийствами ответственных лиц города Качинска – товарищей Щадрина, Головаша, Нестеренко и Ходынцева. В ходе расследования вы якобы вскрыли злоупотребления в краевом управлении 16-летней давности, к которым были причастны эти люди.
– Якобы, товарищ Сумин?
– Якобы. – В голосе уполномоченного прорезалась сталь. – Вы выявили человека – недавно амнистированного врага народа, который может быть причастен к этим убийствам.
– Непричастен, – покачал головой Андрей. – Ни Поляков, ни его жена к убийствам не причастны – это наше расследование установило достоверно.
– Соглашусь, – кивнул Сумин. – Потому что никакой фальсификации дела не было. Следователи выполнили свой служебный долг, разоблачили врага и отправили его отбывать заслуженное наказание.
– Подождите, товарищ Сумин… – Как-то неприятно засосало под ложечкой. – Мой человек работал в краевом управлении, ему убедительно дали понять, что дело Полякова, по которому вместе с ним проходят полтора десятка человек, полностью сфальсифицировано. Троцкистскую организацию просто выдумали…
– Некрасов, остановитесь, ходите по краю! – предупредил уполномоченный. – О том, что дело сфальсифицировано, написали в газетах? Объявили по радио? Или через какие-то иные официальные источники? Не зарывайтесь, Некрасов.
– Простите, товарищ Сумин… – Самое время сдать назад.
– Вот то-то же. – Суровое лицо не меняло выражения. – Вы, похоже, плохо понимаете линию партии и правительства. Или у вас на этот счет особое мнение? Повторяю, никакой фальсификации не было, Полякову и иже с ним назначили сроки заслуженно. Государство проявило гуманность, выпустив его по амнистии. Могу предложить такой вариант: Поляков все равно мстит своим следователям за то, что его посадили 16 лет назад, – и заказал уголовникам этих людей. Вас устраивает такой вариант?
– Товарищ Сумин, это не так! – возмутился Андрей. – Вы видели этих людей? Они ни в чем не виноваты! Это совершенно безвредные люди, не способные обидеть даже муху!
– Это исключительно ваше мнение, – отрезал Сумин. – Вполне возможно, что оно свидетельствует о вашей некомпетентности. Вам симпатичны эти люди, и вы считаете их невиновными. Но я не настаиваю, товарищ
