можем вызвать экспертов. Хотя зачем людей от работы отрывать?
Картина называлась «После боя». Баталист Верещагин обзавидовался бы. События разворачивались в крайнем подъезде. Из окна второго этажа живописно свешивался труп – вниз головой, руки свободно висели. Явно не представитель высших сословий: конечности густо изрисованы наколками. Из головы на землю еще капало. Внизу в бельевых веревках запуталось еще одно тело. Видно, бедолага спасался бегством, побежал напрямую, и в этой путанице веревок и постиранного белья его и настигла пуля. Бедолага не падал, подался вперед, покачивался от дуновений усилившегося ветерка. Смотрелось это жутковато. Пантелей не мог отвести от покойника зачарованных глаз.
– Ну ё-мое, товарищ капитан… Они же тут друг дружку перестреляли. Почаще бы так, глядишь, и нам работы поменьше… – заметил Пантелей.
– А вы туда идите, – показал на подъезд милиционер. – Там еще лучше. Похоже, у банды на втором этапе лежка была, местных запугали, спокойно тут время проводили – а тут конкуренты пришли разбираться…
На площадке между этажами лежали сразу два мертвых «джентльмена». Попадали дружно, один на другого. Каждый получил как минимум три пули. Кровь обильно забрызгала стены. Лежавший сверху о чем-то взывал: рот нараспашку, в глазах праведный гнев.
– Палтус и Митроха, – представил усопших Сиротин. – Какая неожиданная встреча, давненько о них ничего не слышали. Заслуженные персонажи, командир. У каждого по паре ходок. Полный набор «настоящего мужчины»: изнасилования, гоп-стоп, поножовщина… Они под Сохатым вроде ходили. Об этой твари тоже не слышно, затихарился где-то… Слушай, командир, а мне это нравится…
Пролетом выше у распахнутой двери в квартиру лицом вниз лежал еще один страдалец. Грузный лысоватый мужчина. Андрей переступил через тело, вошел в квартиру. Внутри все перевернули, валялись стулья, опрокинулся стол. На полу – остатки нехитрой снеди, разбившаяся водочная бутылка. Запашок как в сортире. Непритязательная публика – представители уголовного дна. На ободранной кушетке, откинув голову к стене, сидел еще один мертвец – раздвинул ноги, чтобы удобнее было сидеть, скалился изъеденными кариесом зубами. Кто-то ворвался во время трапезы и начал палить. Уголовники брызнули кто куда, но вряд ли кому-то удалось уйти. Стрелявшие, разумеется, испарились – не ждать же милицию…
– Из ППШ палили, – сказал Сиротин, сел на корточки, поднял отстрелянную гильзу. – Нехило погуляли…
Вдруг послышался топот на лестничной площадке, бычий рев! Оперативники тут же схватились за оружие. Но в квартиру никто не вторгся, наоборот – распахнулась подъездная дверь, и кто-то выбежал из подъезда. Послышались крики, загремели выстрелы! Кто-то выбежал из подъезда. С улицы доносилась разнузданная пальба.
– Это Сохатый! – орал кто-то из милиционеров. – Стоять, сука!
Андрей бросился к окну. Но там висел покойник, мешал увидеть, что там, во дворе, и он понесся в подъезд, остальные устремились за ним. Тело, лежавшее у порога, пропало! Ни хрена себе новости! Андрей перескочил через путаницу рук и ног на площадке, помчался дальше. Пинком отбросил дверь на ржавой пружине, выскочил на улицу. Младший сержант сидел на отмостке у барака и держался за простреленное плечо. Двое других рассыпались, один сидел на колене, бил из табельного макарова, второй стоял за деревом и воевал с заклинившим затвором. Убегал, прихрамывая, грузный лысоватый мужик – держался за простреленный бок, озирался, демонстрируя искаженное лицо…
– Командир, это точно Сохатый! – крикнул Сиротин.
Главарь уже петлял между разбросанными по двору сараюшками, бежал тяжело, но не сказать, что медленно. Андрей не раздумывая бросился в погоню. Сиротин не отставал. Сбоку лез через кустарник Пантелей и что-то грозно выкрикивал.
– Не стреляйте на поражение! – хрипел Некрасов. – Живым его возьмем…
– Командир, на хрена? – обиженно выкрикнул Сиротин.
– Не спорить! Брать живым!
Сохатый уже преодолел сараи, ковылял дальше, к соседнему бараку. Андрей первым выскочил на открытое пространство. Пуля прожужжала возле уха, и он повалился на землю. Сохатый не просто уносился прочь, он отстреливался! Беглец пригнул голову, семенил зигзагами. Откуда такая живучесть?
– Вадим, он же подстрелен был!
– Да кто их разберет, этих «сохатых», – проворчал Вадим, прячась на всякий случай за тополь. – На лося, помню, пойдешь, влепишь в него заряд свинца, так он еще, зараза, пару верст пройдет, заметая следы, и только потом ляжет… Думаешь, с Сохатым такое впервые?
Тем временем беглец спрыгнул с бордюра и заковылял по дорожке вдоль барака. Что-то обнаружил боковым зрением, выстрелил. Андрей напрягся, увидев мелькнувшую Светлану, – лицо растерянное, волосы выбились из-под шпильки. Видимо, хотела броситься наперерез и чуть не поймала пулю. Рыбкой нырнула в высокую траву, стала искать оброненный пистолет. Кому было сказано сидеть в машине? Что за праздник непослушания?! Некрасов, стиснув зубы, пустился догонять преступника. Сохатый свернул за барак, он уже с трудом переставлял ноги, и патроны, похоже, кончились. Андрей свернул за угол. Жилая зона в этом месте обрывалась, за бараком – глухой кустарник, обрывистый овраг. Сохатый уже подбегал к оврагу. Он отдувался, держался за бок. Оттуда хлестало как из водопроводного крана!
– Сохатый, ни с места!
Да плевать хотел этот деятель на призывы презренного мента! Он собрался, видимо, съехать в овраг на пятой точке, но оступился и покатился кубарем. Андрей ругнулся, добежал до края и стал спускаться мелкими шажками. Сохатый лежал на спине, сипло, с каким-то дребезжанием дышал. Грязные когти скребли слежавшуюся глину. Глаза уголовника закатывались. Лицо было бледное, словно в него втирали мел. Сохатый умирал – дышал все реже, вздрагивал. Андрей опустился на колени. Умирающий отыскал его мутными глазами, прохрипел:
– Начальник, помоги, подохну сейчас…
– Скорая уже едет, терпи. Что тут произошло?
– Хрень какая-то, начальник… Горын предъяву выставил, будто мои пацаны его кентов завалили… Стилет ему так сказал, а он и поверил… Гад буду, начальник, не валили мы пацанов Горына, по ушам ему Стилет проехал… Помоги, начальник, хреново мне…
Кровь пошла горлом, Сохатый выгнулся, застонал так, словно его резали без наркоза. Что-то стукнуло в голове Андрея. Какой еще Стилет? Если человек хорошо владеет этим инструментом, то может и соответствующее погоняло получить…
– Сохатый, погоди, не уходи, – заволновался Андрей. – Сделай хоть одно доброе дело…
Сохатый расслабился, затих. Мертвые глаза устремились в небо. Ну, как всегда… Андрей поднялся с колен, полез за папиросой.
– Снова помер? – спросил Сиротин, спустившись к нему.
– Теперь навсегда, – проворчал Андрей, затягиваясь табачным дымом.
Подбежал Пантелей, но не стал спускаться, сел на краю обрыва, свесив ножки. Перекликались милиционеры, их подстреленному коллеге требовалась помощь.
– Ты вроде как расстроен, нет? – подметил наблюдательный Сиротин. – О чем вы тут с Сохатым терли?
Андрей рассказал. Не такая уж великая тайна.
– Получается, что некто Стилет столкнул лбами две банды. Причем убедительный товарищ, раз Горын поверил.
