брать, зачем? Вот же дура…
– Маху дала? – покосился на нее Некрасов, и Анатолий гоготнул.
Кабельная улица находилась в восточной части Качинска, за мостом через петляющую Качу. Старые предприятия развалились до такой степени, что их практически не восстанавливали. В годы индустриализации строили новые заводы и фабрики. Работала лишь спичечная фабрика, которую проехали несколько минут назад. Асфальт оборвался, дальше тянулась старинная булыжная мостовая. Признаки цивилизации еще не оборвались: в узких окнах приземистого строения горел свет, проплыла покореженная телефонная будка. Не с нее ли час назад звонил Фальцет? В принципе, беспокойства не было. Стукачи народ такой, стараются пересекаться с ментами подальше от человеческих глаз.
– Здесь останови, – сказал Некрасов. Анатолий протянул машину за пустынный перекресток, обнесенный со всех сторон бетонными заборами, и прижался к ржавеющему газовому фонарю. Подобные пережитки древности в Советском Союзе уже не использовали. Пивзавод находился дальше, за поворотом. Не хотелось спугнуть трусоватого Фальцета.
– Здесь сиди, – приказал Андрей Анатолию. – Двери закрой и не высовывайся. Пушка есть?
– Эй, Андрей Николаевич, мы так не договаривались, – заволновался водитель. – Какая, на хрен, пушка? Я гражданский человек, мне не положено… Чего мы сюда приехали? Я уже дома должен быть…
– Ну, извини, приятель, сам назвался груздем. Да не бойся, здесь тихо. Преступники не орудуют там, где нет никого, понимаешь? Им люди нужны – чтобы грабить, убивать и так далее. А подойдут случайные – увидят номера на «эмке» и сразу разбегутся.
– Ага, разбегутся, – проворчал Анатолий. – Да они меня еще охотнее на лапшу порежут… Ладно, Андрей Николаевич, посижу, что уж с вами делать. Занимайтесь своими делами, не спешите…
– Отчего они все трусливые такие? – бормотала Светлана, когда они отдалились от машины. – Что дядя Степа, что этот лоботряс.
– Гражданские они, – объяснил Андрей. – Это мы с тобой на службе, оттого такие храбрые.
В районе было мрачновато. Подкрадывался серый вечер. Проплывали покатые крыши заброшенных строений. Кирпичные заборы ограничивались темными переулками. Становилось не по себе. Светлана взяла капитана под руку и сделалась как-то ближе.
– Твой Фальцет, случайно, не сбрендил? – спросила она. – Какого рожна он в этой глуши назначил встречу?
– Не знаю. Фальцет чего-то боится, у него аж зубы об трубку стучали. Не хочет появляться в людных местах. Свалить он из города хочет навсегда, да опасается, что я его в розыск объявлю.
За поворотом было не лучше, переулок сузился, булыжную мостовую сменила старая щебенка. Андрей прислушался. Как на заброшенном погосте, ей-богу. И вороны вдали каркали… Он посмотрел на часы – без десяти восемь.
– Тормозим, перекурим. Фальцет на восемь назначил, не пришел еще, поди. Будем там как идиоты топтаться.
– А здесь – как умные? – усмехнулась Светлана. – Ладно, ты хозяин – ты барин…
Андрей курил, Светлана переминалась с ноги на ногу, всматривалась в полумрак. Они отступили в кирпичную нишу у старого воздуховода, чтобы не маячить на виду. Район действительно был необитаемый.
– Что у Поляковых? – спросил он. – Повествуй. Как раз есть время.
– Ты знаешь, они сначала вели себя скованно, потом разговорились, когда убедились, что я не несу угрозы… Это милые, интеллигентные люди – те самые, за кого себя и выдают. Анна раскрепостилась, щебетала, варенье из серванта вытаскивала… Я тоже не с пустыми руками пришла. Дмитрий беседу поддерживал – ему тяжело говорить, но старается. Они словно единый организм, Андрей Николаевич, мне даже завидно стало. Чувствуют друг друга, что ли… У Анны одно на уме – отправиться с Дмитрием в Новосибирск, где ему проведут операцию, и они будут жить счастливо до ста лет. Красавцем он, конечно, не станет, но ей это и не надо – пусть будет такой, как есть, зато всегда. Мне страшно представить, ведь она добровольно отказывается от многих вещей – жертвует собой. Ну, ты понимаешь… она еще женщина молодая, привлекательная…
– Но что-то тебя насторожило в вашей беседе, – подметил Андрей.
– Что-то насторожило, – согласилась Светлана. – Я ненавязчиво напомнила, что погибли вообще-то люди, виновные в его посадке. И это, хоть тресни, не совпадение. Что он думает по этому поводу? Может, есть какие-то подозрения, догадки? Кто причастен к этим смертям? С кем сводила судьба? Может, в Красноярске, или в пересыльной тюрьме, или в местах отбывания срока… И знаешь, когда он начал думать, его словно озарило… Это было как яркий свет, как какое-то внезапное прозрение, не знаю… Он тут же попытался это скрыть, но в глазах все же блеснуло. Может, догадка, предположение… Я сделала вид, что не заметила, – точно бы спугнула, он ведь такой чувствительный, ранимый… Продолжала спрашивать, он как бы отвечал, но ничего конкретного. И теперь ума не приложу, как из него вытянуть эту догадку…
– Не надо вытягивать, – задумчиво пробормотал Некрасов. – Нужно составить убедительную беседу с Броницким и отправиться в «творческую» командировку на Колыму. Не волнуйся, – перехватил он ее испуганный взгляд. – Сам составлю беседу и сам поеду. Или нет. – Он вскинул руку, глянул на часы. – Будет зависеть от того, что нам поведает наш лучший кореш Фальцет. Пошли, Светлана Анатольевна, уже пора…
Они прошли метров двести по темнеющему заводскому переулку, пролезли сквозь дыру в ограде – такое ощущение, что ее проделала тяжелая баллистическая ракета Р-1. Двор был небольшой, но основательно замусоренный. Чернели глазницы окон старинного кирпичного здания – одного из корпусов дореволюционного пивзавода. Дверной проем располагался напротив. Пивка бы сейчас действительно не помешало…
Фальцет, как и обещал, ждал у входа. Он лежал на боку в расстегнутой «демисезонной» фуфайке, скрестив ноги. Екнуло сердце. Андрей выхватил пистолет, передернул затвор. Сдавленно охнула Светлана, оставившая свой пистолет в сейфе. Андрей побежал на цыпочках, лавируя между кучами мусора, присел на корточки. Черт! Потянули резину! Сердце бешено колотилось. Эх, Фальцет, твою ж дивизию… Он левой рукой дотронулся до шеи, пытался нащупать пульс. Биения не было. Кровь на груди еще не запеклась, вытекала тонкой струйкой, превращаясь в бурое пятно на земле. Поблескивали выпученные глаза. Его убили несколько минут назад – пока оперативники стояли в нише и по душам общались! Ярость обуяла Андрея. Он сдерживался из последних сил, подал знак Светлане: стой тихо, а лучше присядь. Светлана присела, ее трясло. Вот и поговорили…
Стояла тишина, как на морском дне, даже ворона заткнулась.
– Он где-то здесь, – прошептал Андрей. – Во дворе его нет, в переулок выйти не мог – мы бы его увидели…
Он что-то почувствовал. Или показалось? Хищно вытянул шею, поводил ноздрями. Ну, ошибись же, поганец, сколько можно обводить вокруг пальца опытных ментов…
В здании что-то хрустнуло. Конечно, где же еще? Убил и шмыгнул
