забежала, но все равно пришла раньше тебя… – Она усиленно отводила глаза. – Узнала, что вчера, когда мы с тобой на Кабельную поехали, Сиротин куда-то отлучался из отдела. Пантелею сказал, что по делам – вроде засветился нужный нам Стилет. Часа через полтора вернулся, сообщил, что ничего не выяснил, посидел немного и домой ушел… Еще Савелий Петрович отлучался. Сказал, что позвонить надо по личным делам, мелочь в кармане перебрал и вышел. Примерно минут через двадцать вернулся и сел на свое место как ни в чем не бывало.
– Позвонить? У него же телефон под рукой.
– Ну, ты же знаешь Ветлужного – принципиальный, когда не надо. Нельзя использовать служебный телефон для личных разговоров.
– Ну да, конечно… Пантелей хоть никуда не отлучался?
– Нет, – помотала головой Светлана.
– Ясно, – усмехнулся Некрасов, – Пантелей тебе об этом и рассказал. Вот же неугомонный, и когда успокоится? Всех готов заподозрить…
– Послушай… – Светлана колебалась. – Убийца мог тебя убить – ему это ничего не стоило. Но не стал, просто треснул по голове, убирая препятствие в твоем лице. Пистолет не забрал, удостоверение тоже. Меня он также мог убить… Андрей, противно об этом думать, но невольно начинаешь задумываться…
– Ладно, потом обмозгуем. Пойдем к Броницкому.
Он сделал шаг, закружилась голова – и чуть не покатился с лестницы! Вцепился в перила двумя руками, кровь отхлынула от лица. Светлана испуганно схватила его за плечо. На лестнице, слава богу, было пусто – никто не видел его позора.
– Спокойно, Маша… – пробормотал Андрей.
– Почему Маша? Какая Маша? – Светлана не на шутку перепугалась – этого ей еще не хватало!
– Спокойно, Маша, я Дубровский… – выдавил Андрей, и она облегченно вздохнула. – Дай минутку передохнуть. Нет, сегодня я не боец, давай-ка ты сама к Броницкому, уговаривай его, приводи аргументы… А я обратно в отдел.
– Хорошо… Ты точно не покатишься с лестницы?
– Да иди уж…
Держась за стенку, ловя на себе сочувственные взгляды, Некрасов вернулся в отдел, сел на свое место. Пантелей смотрел на него с каким-то тихим перепугом. Все молчали, видно, видок у капитана был аховский.
– Савелий Петрович, тащи свой цианид, – просипел он. – Маловато оказалось, не забирает…
Ветлужный услужливо поднес таблетки, воду.
В состоянии покоя становилось легче. Идти в медпункт страшно не хотелось – что хорошего могут сказать эти люди в белых халатах?
Светлана вернулась минут через двадцать – с большими, исполненными театрального ужаса глазами. Ей в затылок дышал уполномоченный Сумин, невозмутимый, как сфинкс. «Это не я его привела! – выразительно вещала мордашка Светланы. – Он сам прицепился!» Она бочком пробралась на свое место.
Уполномоченный приблизился к столу Некрасова, поискал глазами свободный стул, придвинул его.
– Доброе утро, товарищ Некрасов.
– Оно не доброе, – проворчал Андрей.
– Да, я вижу. – По губам особиста поползла злая усмешка. – Но некогда болеть, Андрей Николаевич. Есть что доложить по нашему делу?
Уже по нашему? От души хотелось выругаться. А лучше встать и двинуть кулаком промеж насмешливых глаз. Но это – тот же приговор. Особист смотрел с усмешкой, но в глубине въедливых глаз мерцала тревога и как бы даже опаска. «Они уже не те, – начал успокаивать себя Андрей. – Это в 37-м перед ними по струнке ходили, никто перечить не смел…»
– Работаем, товарищ уполномоченный.
– Понятно, – кивнул Сумин. – Дежурная отговорка. Я слышал, у вас осведомителя убили. Прямо перед вашим появлением. И пальцем не пошевелили, чтобы это предотвратить.
– Сожалеем, товарищ уполномоченный… – Ох, как чесались кулаки под столом! – Осведомителя убили до того, как мы приехали. Вот если бы мы знали, что его убьют, приехали бы раньше.
– Вы издеваетесь? – прищурился Сумин. – Может, не хотели об этом знать, Некрасов? Может, вы слишком заняты были, чтобы ценного информатора защитить? Складывается ощущение, что вы не больно-то торопитесь завершить дело. А что касается вас, старший лейтенант Каретникова, – уполномоченный повернулся к Светлане, – то до меня дошли сведения, что у вас складываются весьма странные отношения с семьей Поляковых. Вы ходите к ним в гости, покупаете конфеты…
Светлана смутилась. Информация насчет конфет – это высший пилотаж. Такую въедливость в плане сыска – да на нужное бы дело!
Некрасов стиснул кулаки под столом. Боль пульсировала в голове, темнело в глазах.
– Это часть оперативно-разыскных мероприятий, товарищ Сумин, – нашлась Светлана. – Проводились беседы в интересах дела.
– С конфетами?
Дались ему эти конфеты!
– С конфетами, – кивнула Светлана. – Все работают по-разному, товарищ Сумин. Одни предпочитают серые стены, конвоира за спиной, яркий свет в лицо, другие – доверительные беседы в домашней обстановке за чашкой чая. Уверяю вас, лучше срабатывает последнее.
Она рисковала. Сумин разглядывал строптивую работницу с пристальным вниманием.
– И что же вы выяснили у Поляковых?
– Работаем, товарищ уполномоченный.
– Неужели? А у меня вот складывается впечатление, что вы только чаи гоняете. – Он покосился на обугленный чайник, стоящий на подоконнике, и резко поднялся. – Я все-таки надеюсь, что у меня складывается превратное мнение о вас, товарищи. И вы все-таки выполните свою задачу. И выполните правильно. В противном случае… О нет, что вы, не хочу вам угрожать, – особист цинично усмехнулся, – но не забывайте, что за вами внимательно наблюдают. И времени у вас остается не так уж много. До новых встреч, товарищи.
Сумин развернулся и вышел из кабинета.
Целую минуту сохранялось молчание.
– Сука… – сквозь зубы процедил Сиротин.
– Да уж, фигура малоприятная, – подтвердил Ветлужный. – Просто классический злодей…
– Может, о чем-то более приятном? – сказала Светлана, и Андрей настороженно глянул в ее сторону:
– Опять?!
– Нет, на этот раз новость сногсшибательная, – заулыбалась Светлана. – Юрий Алексеевич подписал мою командировку на Колыму.
Ветлужный закашлялся. Остальные оживились.
– Твою? – смутился Андрей.
– Мою, – кивнула Светлана. – Ты сам подумай, Андрей Николаевич, куда ты поедешь? Ты себя в зеркале видел? Так посмотри, только не пугайся. Это будет загубленное мероприятие с рейдом по колымским госпиталям. Рано утром еду в Красноярск, оттуда – самолетом до солнечного Магадана, а дальше уж как получится, на перекладных. Мир не без добрых людей.
– Но как тебе удалось? – Некрасов до сих пор не мог поверить.
– Я была убедительна. – Светлана гордо задрала нос. – Юрий Алексеевич не такой уж дуболом, как может показаться, он чуткий и понимающий руководитель. Особенно его впечатлило мое утверждение, что мы никогда не выберемся из этого тупика. Да, дорого, но куда деваться? Я сказала, что мы сможем прожить и без квартальной премии – поскольку нам наплевать на свое мещанское благополучие.
– А мы когда-то получали квартальную премию? – насторожился Ветлужный.
– Нет. Но именно в этом месяце могли получить. Так что все в порядке, товарищи.
Рано утром
