придумали. Нигде никаких следов. В блатном мире такой фамилии не знали. Со Стилетом… тут сложнее. Но те, кто могли что-то рассказать, делали вид, что ничего не знают, а закрывать и колоть их было не за что!
Светлана объявилась через день собственной персоной – в третьем часу пополудни. Весь отдел в полном составе смотрел на телефон. Тихо отворилась дверь, она вошла – бледная, сосредоточенная, как-то крадучись ступала. Все уставились на нее, как на привидение. Андрей начал медленно возвышаться над столом, хотел выйти, но сообразил, что обниматься неуместно. Да и Светлане в эту минуту меньше всего хотелось обниматься. Она села на стул, бросив под ноги сумку, положила руки на колени. Пальцы ее дрожали.
– Тебя что, на парашюте выбросили из пролетающего самолета? – неловко пошутил Андрей.
– Доброго денечка, Светлана Анатольевна, – тихо поздоровался Ветлужный.
Светлана машинально кивнула.
– Долго возилась, Андрей Николаевич, извини. Пока летела, пока в Таврино, потом опять в Красноярск… Добрые люди до Качинска подбросили – я же говорила, что мир не без добрых людей…
– Ты выяснила?
– Да.
– И?
Минута откровения тянулась очень долго. Светлана вздохнула. Обозрела присутствующих. Как-то угрюмо, исподлобья уставилась на Сиротина. Старший лейтенант выдержал взгляд, но занервничал, начал приподниматься:
– Эй, Светлана Анатольевна…
Но она уже смотрела на Ветлужного – долго, привередливо. Савелию Петровичу это очень не понравилось, он стащил с носа очки, стал их судорожно протирать носовым платком.
Светлана перевела взгляд на Пантелея. В эту минуту постучали в дверь, и всунулся водитель Анатолий с каким-то робким лицом.
– Виноват, Андрей Николаевич… вам никуда не надо? Юрий Алексеевич отпустил меня – у супруги именины сердца, так сказать. Сказал к вам зайти, прежде чем уйду, – вы же не едете никуда?
– Нет, Анатолий, – вкрадчиво произнес Некрасов. – Наши лучшие пожелания дражайшей супруге.
– Ага, понял! – Анатолий исчез.
Все присутствующие пристально смотрели на закрывшуюся дверь.
– Это не он, – разлепила пересохшие губы Светлана. – Хотя и мог бы прокрасться «огородами», пока мы с тобой, товарищ капитан, стояли на углу и обсуждали Поляковых, зарезать Фальцета, прибить тебя кирпичом и благополучно вернуться в машину. Признайся, были такие мысли?
– Хорошо, это не он, – кивнул Некрасов. – Тогда кто?
– Дядя Степа.
Глава тринадцатая
– Какой дядя Степа? – Голос захрипел, Андрей закашлялся. Ведь смешно же и глупо! Остальные потрясенно смотрели Светлане в рот.
– Андрей, не тупи, – рассердилась Светлана. – Наш дядя Степа, водитель горотдела…
– Ты сошла с ума? – Он глянул на остальных, как бы ища поддержки коллектива.
– Я тоже так подумала, – кивнула Светлана, – когда увидела его фото – кстати, вполне качественное. Да, он там значительно моложе, но не узнать невозможно. Странное, вообще, дело, – начала она рассуждать. – Вроде что такое человеческое лицо? Глаза, еще три дырки – и все. А ведь не встретишь среди миллиардов лиц двух одинаковых – понимаешь, к чему я клоню?
– Подожди, Светлана Анатольевна, – замороченно замотал головой Пантелей. – Ты сейчас про того дядю Степу, который возит нас на своем драндулете?
– Именно! – Светлана начала раздражаться. – Рулит, незаметный, мастеровитый, то ворчливый, то добродушный. Сермяжная душа, весь такой от народа… Вопросов никогда не задает, крутит себе баранку, все видит, все слышит, всегда находится в курсе всего… Да-да, Андрей Николаевич, сколько раз мы в присутствии дяди Степы обсуждали в машине свои дела? Ведь он никто, пустое место, просто водитель… А мы олухи царя небесного – так наказывать нас за это надо! Он ждал нас в машине, когда ты допрашивал свидетеля на реке после убийства Щадрина, видел его физиономию. Ее и описал – как якобы мужика, блуждающего по переулкам после убийства Головаша. Типа преступника, возвращающегося на место преступления. Не было никакого мужика! Переулок был пуст! Стилет ничем не рисковал – под такое описание любого бери. Но ты же умный, вот и связал выдуманного персонажа с Никифоровым. Был бы дурак – не связал бы. А Стилет все тонко рассчитал. И мы на поиски этого свидетеля убили кучу времени – до сих пор вон Пантелей его ищет… А с Фальцетом что? Они во дворе с Анатолием анекдоты травили, когда я подошла, и мы обсуждали, куда поедем. А Стилет уникум – уши во все стороны слышат. Он сказал, что машина неисправна, а поди проверь, так ли это.
Мы уехали с Анатолием, а он побежал в арку – попутку ловить. Мог бы не успеть, но успел – мы ему так четко адрес описали. Видно, Фальцет действительно много знал. А то, что нас с тобой не убил, – так не было у него такой задачи, да и свои же люди – коллеги по нелегкой милицейской работе…
– Черт, а ведь складно базаришь, Светлана Анатольевна, – поразился Сиротин.
– Да ничего и не складно, – фыркнул Пантелей. – Дядя Степа – он ведь старый, а Стилету, сами говорите, максимум 46…
– Да нет, Пантелей, ты не прав, – вздохнула Светлана. – Дядя Степа только выглядит плохо, а на самом деле он не старый. Зона, знаешь ли, не молодит. Еще и образ такой – простоватый водитель, хорошо поживший на этом свете: ноги волочит, прихрамывает, за сердце держится – одышка, мол, у него… Черт возьми, да это же превосходный артист…
– Он, кстати, здесь недавно, – задумчиво произнес Ветлужный. – Дай бог памяти, с середины марта водилой при горотделе трудится… Ильич, что до него был, постарел безбожно, зрение в ноль упало, в педалях стал путаться – вот его и спровадили на пенсию, от греха подальше…
– Как с середины марта? – резко повернулся Некрасов. – Вы охренели, товарищи офицеры? Я здесь появился в первых числах апреля! Это что же, дядя Степа на две недели раньше меня устроился?
– Выходит, так, – пожал плечами Ветлужный. – А кому это интересно? Ну, водила – возит и возит. Да они как мебель. Вот тебя, признайся, очень волновала подноготная дяди Степы? Ну, обычный шоферюга, нормально возит, обитает в кочегарке… Раз он здесь, значит, так надо, значит, устроился на работу на всех законных основаниях…
– На каких еще законных основаниях? – вскричал Андрей, тут же осекся, опасливо уставился на дверь и заговорил тише: – Как амнистированный зэк, сидевший за кровавые убийства, мог на законных основаниях устроиться водителем в милицию? Я все понимаю, бюрократический бардак, кадровый голод, но это как-то чересчур! И с чего вдруг амнистированный зэк так умело управляет машиной, понимает, что у нее внутри?
– Это как раз объяснимо, – тихо сказала Светлана. – На зоне Ветренко работал водителем грузовика на лесозаготовках. Возил рабочую смену, оборудование, прочие грузы. То, что уркам
