не стал – Сумин все равно отмажет. То есть ты считаешь, что было бы нормально, проживи они до глубокой старости и умри от естественной смерти? Это справедливо?
Это не было справедливо. Сколько можно уже рвать ему душу?! Да, он не ангел. Но меру знает. И сделает все законно – пусть даже до конца дней будут являться во снах все невинно убиенные в этой стране…
– Что ты хочешь, Вадим?
– Анну оградить от всего этого. Она жертва – не только системы, но и Стилета. А лучше оставить ее в покое, Стилета взять, Анну не трогать.
– Влюбился в нее, пока допрашивали?
Это был неправильный вопрос: Сиротин так стиснул челюсти, что скулы покрылись сыпью.
– Извини, вопрос снимается. Ты не по любви, тебе за державу обидно. Еще раз извини. Броницкий уже в курсе – от него иду. По-другому не мог, сам понимаешь. Напоет ли он Сумину? Да. Этот маховик уже не остановить, Вадим. Одно могу обещать – будем разбираться со всем тщанием. А насчет закона и справедливости… Закон был всегда превыше всего – с этой установкой я и шел в милицию. Закон должны соблюдать все, а плохих законов не бывает. О справедливости, как об отдельной категории, тогда не думалось. Эти вещи казались неразрывными – закон и справедливость. И не надо меня стыдить – за то, что я всего лишь делаю свою работу…
Наблюдение за Анной установили скрытное. На этот раз действительно скрытное. Ошибиться не могли – такая ошибка стоила бы очень дорого. Идея, что Стилет придет к Анне, была лишь вариантом, а не уверенностью – мог и не прийти. Или уже приходил. Но что-то в этой затее определенно имелось… «Никаких бабушек с колясками у подъезда, – сразу предупредил Андрей. – Никаких пенсионеров с газетами, влюбленных на лавочке. Такие штучки Стилет раскусит на раз – еще на подходе». Решение пришло – дом напротив. Точно такой же, как дом Поляковых. Квартира на первом этаже, граждане потерпят и потеснятся. Наблюдать из-за тюлевых занавесок в квартире. Кроме наблюдателей должна быть группа захвата. Стилет появится – мимо не пройдет. Черного хода в доме нет. Да, возможно всякое: проспали, прозевали, на этот случай запасной вариант: вторая квартира. В том же доме, но в другом подъезде. Та же схема. То, что проморгают оба наблюдателя, – маловероятно. И неважно, как долго придется сидеть – день, неделю…
А вот за перемещениями Анны наблюдали – на эту задачу Броницкий выделил двух опытных ищеек. Они практически не высвечивались. В будние дни Анна выходила из дома в одно и то же время, спешила на трамвайную остановку, проезжала несколько пролетов, шла к невзрачному строению, где находилась ее контора. До шести вечера занималась своей рутиной – вклеивала фото в паспорта, сверяла прописки. Всех входящих в контору фиксировали. Но сомнительно, что Стилет пришел бы на работу к Анне. В шесть вечера она бежала на остановку, садилась в трамвай. Если последнего долго не было, нервно переминалась, поглядывала на часы. Через день на своей остановке забегала в гастроном, покупала незатейливую снедь и спешила к мужу. После ужина вдвоем выходили на улицу. Дмитрий с трудом ковылял, опираясь на костыли, Анна поддерживала его. Прогулки были короткие, возвращались домой. То, что домой к Анне Стилет не пойдет, – решили единогласно. Поляков не знает, что Стилет в городе. Хотя с некоторых пор может это и подозревать…
Три дня ничего не происходило! Семья жила в заведенном ритме. Анна металась между домом и работой, Дмитрий все дни проводил в квартире. Без жены он ни разу не выходил на улицу. Оперативники терпели, но глухо роптали, всем было не по себе. В тихих разговорах звучали слова из уголовного жаргона: «стремно», «западло»…
И все же расчет оказался верен! Стилет был человеком, а не машиной и допускал ошибки. Вечером четвертого дня, в пятницу, Анна, как обычно, вернулась с работы, подошла к дому. Оперативники заметили, что она волнуется. Постояла у подъезда, посмотрела по сторонам – затем решительно отправилась домой. Наблюдатели разочарованно выдохнули. Но через час традиционная прогулка с Дмитрием не состоялась. Анна вышла одна – в простеньком гарнитуре: длинная серая юбка, легкий жакет из той же ткани. Она заметно волновалась, кусала губы. Снова смотрела по сторонам, потом вышла на дорожку и повернула совсем в другую сторону. Свернула за угол здания, встала с торца у загородки с простенькой клумбой. Женщина нервничала, все время поглядывала на часы. Было уже без минуты восемь вечера.
Какой-то тип появился с обратной стороны: среднего роста, средней комплекции. Шел уверенно, упругой походкой, натянув на глаза козырек кепки. Руки незнакомец держал в карманах легкого, свободного плаща. Этот человек абсолютно не походил на дядю Степу. Впрочем, если хорошо присмотреться…
Он прошел по подъездной дорожке, не стал заходить в подъезд – проследовал мимо и повернул за угол, видимо, имелась предварительная договоренность. Анна шевельнулась, когда увидела его, изобразила бледную улыбку.
Беседа продолжалась лишь несколько секунд. Мужчина стоял спиной к дому напротив и не видел, что в нем происходит, а вот Анна видела. Но она не сразу среагировала. Сотрудники неслись очертя голову из двух подъездов одновременно! Не кричали раньше времени, выгадывали лишние секунды. Глаза Анны округлились от страха. Незнакомец, почувствовав неладное, резко обернулся, не вынимая руки из карманов.
– Ни с места, уголовный розыск! – взорвался двор.
Парочку мгновенно окружили, наставили на них пистолеты. Анну схватили под локти, отсекли от сообщника. Она молчала, но страшно побледнела, глаза наполнились ужасом. Мужчина не менялся в лице, стоял неподвижно. Отчасти он походил на дядю Степу, но не было тех повадок, того лица. Холодные глаза взирали на мир из-под козырька кепки.
– Руки подними! – орали милиционеры, переодетые в штатское, а Пантелей Скляров – громче всех. Мужчина никуда не спешил, злая усмешка словно впаялась в морщинистое лицо. Он медленно извлек из кармана левую руку, поднял, разжал. Извлек правую, тоже начал разжимать. В ладони лежал округлый темный предмет, уж больно напоминающий…
– Граната! – ахнул Пантелей. – Ложись!!!
Предмет соскользнул с ладони. Милиционеры брызнули в разные стороны, стали падать, закрывать головы. Это была не граната, в лучшем случае муляж. Такая популярная уловка – и всегда срабатывает! Стилет стремительно прыгнул в сторону, перелетел оградку, отделяющую двор от дорожки, вонзился в чахлый кустарник. Потребовались лишние секунды, чтобы понять – их всех поимели!
– Не стрелять! – срывал голос Некрасов. – Живым брать!
Столько нянек – и как всегда… Люди вскакивали, натыкались друг на друга, метались.
