они стояли на перроне и подкарауливали проходящий поезд. Стоянка две минуты, вполне достаточно. Пассажиров, желающих сесть в этот поезд, практически не было. Состав уже показался, неспешно подваливал под протяжный гудок. Андрей поднял сумку Светланы – чего она там наложила?
– Ты очень бледный, – погладила она его по щеке и как-то жалобно посмотрела в глаза.
Расставаться не хотелось. С Некрасовым творилось черт знает что! Последнюю ночь они провели вместе, девушка уговаривала его остаться утром дома, но Андрей потащился с ней на вокзал.
– Ну, все, считай, что я в отпуск уехала. – Светлана отобрала у него сумку, привстала на цыпочки, быстро поцеловала в губы и засмеялась. – Говорят, на Колыме в это время года – просто красота, сущая Италия…
– Кто говорит? – проворчал Некрасов. – Те, кто там сидел? Не влюбись, смотри, в эту красоту.
– Хорошо, не влюблюсь. Я быстро, Андрей, одна нога здесь, другая там. Не забывай в обеденное время сидеть на телефоне. Завтра не позвоню – нужно еще доехать, начать собирать информацию. А вот послезавтра – жди…
Она закрепила прощание вторым чувственным поцелуем и побежала к своему вагону, из которого вываливалась косолапая проводница…
Состояние улучшалось крайне медленно. Видимо, не в то место прилетел кирпич. Коллеги что-то делали, о чем-то докладывали – приходилось напрягаться, чтобы дошел смысл. Вызвал к себе Броницкий, усадил за стол, всмотрелся в лицо Андрея и выразил экспертное мнение:
– На хрен не нужны мне такие работники. Ступай домой, отлежись. Завтра, если будешь жив, приходи.
Он проспал полдня, делал себе какие-то примочки, ванночки, горстями глотал таблетки. Перед сном выпил две рюмки водки, закутался в одеяло. Вроде не простуженный, но помогло. Что с ним стало? Он все время думал о Светлане, вспоминал, как она ластилась ему под бочок, как бродила по квартире лунатичкой, шлепала босыми пятками.
Наутро второго дня он был более-менее в норме. Сознание, по крайней мере, не двоилось, а вот слабость в суставах осталась.
Сотрудники работали, но сверхвыдающихся успехов не наблюдалось. Такое ощущение, что они чего-то ждали. Или кого-то. Ценных указаний от начальства не поступало.
Перед началом обеденного перерыва Некрасов вышел на крыльцо, чтобы развеяться, закурил. Горотдел жил своей будничной жизнью. Спешно выезжала на вызов дежурная смена: старшина в кузове торопил, милиционеры карабкались в кузов грузовика уже на ходу. В углу двора дядя Степа ковырялся в «газике», что-то подкручивал, матерился, вытирал ветошью испачканные руки. Подъехала «эмка», выгрузился Анатолий, широкими шагами направился к зданию, забрался на крыльцо.
– Вы в порядке, Андрей Николаевич? – Остановился на минуту, окинул заинтересованным взглядом. – Голова не проходит?
– Проходит, – усмехнулся Некрасов. – Но куда-то мимо. Спасибо, Анатолий, что спросил, – жить буду.
– Вы того, поосторожнее, Андрей Николаевич, а то не ровен час… – Он как-то помялся и вошел в здание.
Буквально через минуту из горотдела вышел Сумин. Андрей не успел выбросить окурок и мысленно чертыхнулся. Поминай не поминай – все равно явится.
– Бездельничаем, Андрей Николаевич? – смерил его придирчивым, неприязненным взглядом особист. – А дело, так понимаю, стоит.
– Дело движется, Павел Леонидович, – ответил Андрей. – Просто это не всегда заметно.
– В каком это смысле? – прищурился Сумин. – Солдат спит – служба идет? Что происходит, товарищ Некрасов? Почему я вдруг узнаю, что вы втихую отправляете человека в колонию, где отбывал срок Поляков? Что за подковерная возня, товарищ Некрасов?
– Командировка в означенное учреждение была запланирована еще до вашего появления, – отчеканил Андрей, – просто не было средств. Теперь они появились.
– И вы решили поучаствовать в их выбрасывании на ветер? О чем можно узнать в колонии?
– Павел Леонидович, давайте по порядку, – вздохнул Андрей. – Вы настаиваете на том, что убийства совершаются уголовными элементами, – и, скорее всего, это месть добропорядочным следователям за то, что они кого-то посадили?
– Допустим, – нахмурился Сумин. – Только не кого-то, а Полякова, разве нет?
– Возможно. Я тоже убежден, что убийства совершает человек с биографией. А на зоне под Магаданом кто?
– Кто? – не понял Сумин.
– Сплошь лица с биографией. И вполне вероятно, что именно оттуда и торчат уши. Или вы всерьез считаете, что мне нечем заняться и я решил повыбрасывать на ветер государственные средства, да еще и подполковника Броницкого подговорил?
Сумин смотрел исподлобья, без всякой доброжелательности. Он не был очень умным человеком, но отлично понимал политику партии и правительства и готов был расшибиться в лепешку, лишь бы выполнить поставленную задачу. А еще у него возникало ощущение, что его водят за нос.
– Хорошо, товарищ Некрасов, – произнес он негромко. – Сразу сообщите, как появятся первые результаты. И не забывайте…
– Да, я помню, Павел Леонидович, – кивнул Некрасов. – Вы всегда и очень пристально за мной наблюдаете.
Светлана позвонила по межгороду в начале третьего! Андрей схватил трубку, сердце взволнованно забилось.
– Это я, Андрей Николаевич, – прозвучал сквозь треск помех далекий голос. – Как там у вас, выздоровели? Ничего не случилось?
– Все хорошо, ничего не случилось, выздоровел… Как у вас, Светлана Анатольевна, нормально долетели?
– Да, все нормально, добрые люди помогли добраться до колонии… Пустовато здесь, Андрей Николаевич, почти половину народа выпустили… Но встретили хорошо, лично Виктор Афанасьевич Копылов, здешний «кум»… простите… начальник исправительного учреждения! Встретил как родную, лично оказывает содействие… У них тут с женщинами – просто швах…
– Вы бы поосторожнее там, – нахмурился Некрасов.
– А, вы в этом смысле… Да я ему просто дочь напоминаю, которая в далеком Калининграде живет… Прибыла вчера к вечеру, полночи работала, изучала списки заключенных, рапорты, докладные, личные дела… Поспать удалось от силы часа четыре… Сегодня опять за работу – с раннего утра беседы с контролерами, со старшими бараков, с контингентом, гм… Весьма колоритные, знаешь ли, персонажи… Смотрят на тебя с такой жадностью, с таким голодом… брр, страшно… При беседе обязательно сотрудник присутствует, чтобы эти ребята чего не выкинули… Не заметила, как день прошел. Это у вас сейчас обед, а здесь уже вечер… Зона, кстати, большая, часть заключенных работает на лесозаготовках, другие шьют в цеху рабочую одежду. Администрация строгая, не разгуляешься. Блатные сидят вперемешку с политическими, а это, знаешь ли, порой выливается в проблему для последних… Я беседую с людьми из барака, где жил Поляков, – часть уже опросила, осталось немного. Знаешь, Андрей Николаевич, боюсь сглазить, но, кажется, что-то нащупала… Пока рано говорить, надо собрать побольше информации, все обдумать… Завтра снова позвоню. Извини, не могу долго разговаривать, я вообще-то не с курорта звоню…
– Будь там осторожна…
Но Светлана уже швырнула трубку. Она там издевается? Сиди тут теперь на голых нервах… Некрасов скрипнул зубами и положил трубку. Поднял
