капитан, «белый танец» – дамы провожают кавалеров. Куда ты уйдешь? У меня же сердце кровью обливается. Пойдем, провожу уж, тебе тут недалеко. И засунь свою мужскую гордость подальше, хорошо? Ты сегодня не в форме. Не волнуйся, отведу тебя до дома, потом к себе добегу. Еще не поздно.
– Ты хоть пушку из сейфа взяла? – начал сдаваться Некрасов.
– А как же, товарищ капитан. Должно ведь что-то душу греть в наше трудное время. Кстати, тебе идет перевязанная голова – никто тебе об этом не говорил?
Становилось легче, но слегка качало. Сбились в голове ориентиры, нарушился вестибулярный аппарат. Они тащились медленно, Светлана держала капитана под локоть. Вырвать руку не хотелось, это было даже приятно. Боль по-прежнему пульсировала в затылке, но уже угасала. Вместе с болью просыпалась злость – жалила, теребила душу и отступала в сторону. «Завтра будем выяснять, завтра, – твердил он себе. – Сегодня ты просто растение: дунь – повалишься…»
Они прошли по скверу вдоль кустов акации, повернули у фонаря на углу жилого дома. Сегодня в нишах таинственные незнакомцы не прятались. Аллея вдоль больничной ограды, трансформаторная будка, за которой он однажды прятался, испугавшись женщины в черной шляпке и черных туфельках. До перекрестка улицы Журинской и переулка Авиаторов оставалось несколько минут ходьбы.
– Давай напрямую, – показал Андрей. – Под аркой пройдем, быстрее будет.
– Давай, – покладисто согласилась Светлана.
Быстрее не вышло. В арочном проходе, озаряемом светом далекого фонаря, пахло мышами и мочой. Трое возникли непонятно откуда. Смутные тени заступили дорогу, угрожающе приближались. Напряглась рука Светланы, сжимающая его локоть. В затылке ожила толкающая боль – и ярость тут же напомнила о себе.
– Ну все, родные, приехали, – доходчиво сообщил один из «прохожих». От представителя мелкого городского криминала явственно попахивало. – Стой смирно, падла, если хочешь живым остаться. Карманы к осмотру, сука! И бабу свою давай сюда, погреемся!
Некрасов молчал. Светлана сообразила, что мирными переговорами не отделаться, плавно высвободила руку. Отморозок сделал шаг – и получил прямой в челюсть! Удар был мощный, выверенный, и хулиган отлетел, проехался затылком по изгаженной кирпичной стене. Завизжали остальные. Один ринулся в атаку, другой сгинул куда-то вбок. Даже лиц не видно в этом полумраке. Хотя какие, к черту, лица – они все на одно лицо!
Андрей перехватил запястье бандита за мгновение до того, как лезвие вспороло ему живот, и вывернул руку. Тот испустил душераздирающий визг, но вырвался. Не проняло – снова бросился. Светлана ударила его носком туфли в промежность – потрясающая меткость! Бандит взревел, повалился на бок, завертелся, как придавленная муха.
Навалился третий, а тот с ножичком, видимо, уже шел. Андрей ударил, не задумываясь, – больным затылком прямо в морду! Бандит оторопел, и удар ножом остался незавершенным. Некрасов развернулся, уходя с линии атаки, влепил тяжелую плюху ему в живот и тут же вторую – под подбородок. Клацнула челюсть, и что-то выплеснулось изо рта – к счастью, не на присутствующих.
– Отойди! – крикнул он Светлане. Та послушно отодвинулась к стене. Теперь хватало оперативного простора…
Стычка еще не завершилась. Летел, площадно матерясь, первый – оказался живуч. Некрасов просто оттолкнул его, добавив локтем, – и бедняга, на всем скаку треснувшись о стену виском, повалился на колени. Его рвало, судя по характерным звукам. Поднялся на корточки второй, превозмогая боль в паху, шарил по асфальту, отыскивая выпавший нож. Андрей ударил подошвой прямо ему в лицо, и хулиган рухнул замертво, раскинув руки. Третий, отдуваясь, приходил в себя, и ему срочно понадобился нож. Андрей наступил на запястье, придавил. Хрустнула кость, и преступник взвыл от боли. Андрей убрал ногу, отошел к стене, достал пистолет.
– Полминуты, парни, и вас здесь нет. Еще одна попытка или даже невежливая фраза – и дружно отправляемся в тюрьму за попытку убийства сотрудников при исполнении. Время пошло…
Хулиганы уползали из арки, издавая жалобные стоны. Выбрались наружу и канули в темноту – еще какое-то время доносились хрипы и стенания. Андрей угрюмо провожал их глазами.
Наконец стало тихо, и он в изнеможении прислонился к стене. Кровь пульсировала в висках.
– А почему сразу пушку не показал? – спросила Светлана. – Ладно я – испугалась, не сообразила, а ты-то что? Отвел душу? Только зря ты это, Андрей Николаевич, тебе сегодня нельзя.
Нервный смех рвался из груди. Капитан вздрагивал, держался за живот.
– В тюрьму их надо было, – сетовала Светлана, – неправильно мы поступили. Подлечатся и опять за старое возьмутся.
– Нескоро подлечатся, – возразил Некрасов. – Две разбитые челюсти, сломанные руки, тяжелая травма интимной зоны…
– Ладно, герой, пойдем, обопрись на меня, – привычно подставила плечо Светлана и добавила: – Надеюсь, что оставшиеся двести метров обойдутся без приключений…
Город уже спал, когда они добрались до дома. Светлана помогла вскарабкаться на нужный этаж, придирчиво смотрела, как он ковыряется ключом в замочной скважине, а когда дверь открылась, сказала:
– Ну, все, Андрей Николаевич, дальше сам, спокойной ночи. Я свою миссию выполнила.
Какая-то пронзительная ясность наступила в голове. Сердце подозрительно замерло – и часто забилось. Андрей повернулся, взял девушку за плечи. Глаза ее округлились, но она стойко выдержала атаку.
– Куда это ты собралась? – прошептал он, почему-то волнуясь. – Мне нужна сиделка на всю ночь, посмотри, в каком я состоянии… Справишься? У тебя же нет глубоко законспирированного мужа?
Мужа у Светланы не было. Зато были мама и брат тринадцати лет от роду, за которого Светлана всегда переживала. Она позвонила из прихожей маме, что-то врала про срочное задание, при этом то краснела, то бледнела, голос срывался – и что при этом думала мама, оставалось только догадываться.
Все было чинно. Андрей сидел на табурете, оголенный по пояс, Светлана разматывала бинт на его голове, сокрушалась – где-то там выступила кровь. По подсказке принесла аптечку из гостиной, врачевала дурную голову, наматывала свежий бинт. Она была совсем рядом, и Андрею вдруг захотелось ее потрогать. Потрогал, затем еще раз – словно током пробило. Девушка улыбалась как-то жалобно, бормотала: «Подожди, подожди…» При этом дышала с напрягом, глаза туманились. «Давай под душ, – прошептала она. – Только голову не мочи». Он мылся как новобранец под контролем свирепого старшины – пулей! Боль пульсировала в голове. Да и бог с ней. Дышалось не очень, выщербленный пол уходил из-под ног. Это тоже было делом житейским, ничего страшного…
Скрипнула дверь, вошла Светлана. Скинула то, что на ней еще оставалось, скользнула под душ и прижалась к нему, обхватив его спину…
Голова готова была взорваться. Плохо помнилось, как потом они доковыляли до кровати, упали, не отрываясь друг от друга. Девушка дрожала,
