бездарной пропаганде и самой примитивной, очевидной лжи, я почувствовал себя СВОБОДНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ! И даже сочинил по этому поводу стих:
Как просто обрести свободу!
Не врать, не спорить и не лезть
из кожи каждому в угоду,
не знать ни зависть, и ни лесть.
И сторониться лживых сборищ,
и поминутно понимать,
что драгоценней всех сокровищ
лишь то, чего нельзя отнять.
Не в силах вор, ни государство,
ни даже смерть к исходу дней
Души Таинственное Царство
поганить лапою своей!
А всё безумно просто: любая ложь – маленькая или большая – замещается страхом – маленьким или большим. Который, в свою очередь, замещается ЛОЖЬЮ, но уже Б0льшею, чем первая, что ведёт неизбежно к ещё б0льшему страху, что когда-нибудь очередная ложь откроется миру – и так до бесконечности, превращаясь в гигантский, растущий КОМ лжи и страха, пока люди не находят успокоение и «выход» во лжи самим себе! С этого момента они начинают сначала бояться правды, а потом люто её ненавидеть. И этот процесс, запущенный в тёмные времена царей Ивана III и Ивана IV и продолженный в тысячекратной степени большевиками – самое великое их преступление по отношению к своей стране и своему народу.
И, наконец, кое-что из моего собственного опыта. В 1988 году я купил часть нежилого помещения в деревне Чеховского района – бывшей сельской школы постройки 1904 года. 15го июля 1904 года в Германии в г. Баденвайлере умер сорокачетырёхлетний Антон Павлович Чехов, который точно знал о строительстве школы в этой деревне и наверняка в ней бывал, пока она строилась, поскольку был инспектором школ всего Серпуховского района. Его знаменитое «поместье» Мелехово находится в девяти километрах от «моей» школы. А поживи он ещё хотя бы пару лет, он бы ступал по тем же доскам, по которым хожу я прямо сейчас, когда пишу эти строчки. Из одного класса и коридора я сделал загородную мастерскую, но в 1988 году, чтобы что-то перестроить, нужны были материалы, которых нигде невозможно было купить. И вот, с помощью моих друзей, я попадаю на приём к их родственнику – Начальнику Метростроя (в то время эта должность приравнивалась к должности Союзного министра!), и он, только благодаря большому блату, подписывает моё письмо с просьбой «Отпустить мне три кубометра необработанной доски!» Рядом с моей деревней находился тогда совхоз «Новый Быт» – посёлок городского типа, в котором тогда был один небольшой продовольственный магазин и совсем маленький промтоварный. И это в Советское благословенное время! А сейчас – невозможно поверить – ПЯТЬ больших супермаркетов! ЧЕТЫРЕ строительных магазина – один больше и лучше другого! И целая куча небольших хозяйственных и продовольственных лавочек, каждая из которых лучше советских двух на весь «Новый Быт»! Вот истинные чудеса даже убогого советского капитализма! И когда я сейчас со всех сторон слышу вопли безумцев о том, каким счастьем была жизнь в Советском Союзе, я вспоминаю гениальные слова из Евангелия: «Если свет, что в тебе – тьма, то какова же ТЬМА?!
И совсем недавно я наткнулся на свои старые записи, в которых я тоже нахожу нечто, похожее на небольшое чудо и связанное и с моей деревенской школой, и с Антоном Павловичем Чеховым. Летом 1999 года мы с Ольгой жили у себя в деревне «Плешкино». И однажды, в середине ночи я проснулся от какого-то шума или шороха, который, как мне показалось, доносился со второго этажа из Ольгиной комнаты. И я, абсолютно голый и 0ЧЕНЬ сонный, решил проверить, что у неё там происходит и вышел из своего «класса». А накануне перед сном я решил открыть люк нашего подвала для проветривания, не закрыв НИКАКОЙ ДОСКОЙ зияющую дыру 50х40 см., и, естественно, забыл об этом. И, тоже естественно, расслабленный и с обрывками недосмотренного сна рухнул в эту пропасть глубиной в 4 метра! К счастью, (или скорее к несчастью) на дне подвала стояли металлические кОзлы высотой чуть больше метра, на которые я грохнулся с трёхметровой высоты и попал на них правым бедром прямо поперёк! Я был убеждён, что я сломал бедренную кость – боль была невыносимой, и я стал одновременно задыхаться и кричать, чтобы набрать хоть немного воздуха, чтобы снова его «выкричать», потому что только таким образом я мог дышать! Ногу, слава богу, я не сломал, но у меня на правом бедре образовался гигантский чёрно-фиолетовый отёк, похожий на кавалерийское галифе, с которым я ходил около года! И за эту глупость – что я не обратился к доктору – мне через два года пришлось жестоко поплатиться. У меня произошло полное отслоение сетчатки правого глаза, я перенёс несколько длительных операций то в одной клинике, то в другой, и после пятой операции я стал просить отпустить меня домой: «Я уже могу читать этим глазом!» Но… «Ну что вы, Лев Георгиевич, ещё две операции, и ваш глаз будет, как новенький!» И на следующей операции они мне окончательно угробили мой несчастный правый глаз! Вот запись из дневника: «1. 12 2006г. Кажется, я окончательно потерял глаз. Мерзость нашей медицины в том, что никакой, или почти никакой врач (светило той или иной клиники) никогда не признается или не расскажет пациенту, что где-то есть другая техника, другой более современный метод и скорее угробит своему больному глаз и получит «на лапу» 2500 долларов, чем спасти несчастного и ни в чём неповинного человека!» А в 2004 году после одной из операций я лежал у себя в палате, читал письма А.П. Чехова и вдруг в одном из писем (письмо И.И.Горбунову-Посадову, написанное 31го декабря 1894 года) я натыкаюсь на самую интересную для меня тогда тему: «Судя по тому, что письмо написано не Вашим почерком, у Вас болят глаза. Отчего Вы не полечитесь? Глаза лечат теперь превосходно, медицина в этом отношении далеко ушла. По крайней мере от лечения не бывает хуже.» Я долго смеялся.
Фантастическая феерия удивительных случайностей и чудес произошла в 1988 году, когда моего сына призвали в армию. Я никогда не умел обзаводиться «нужными связями» и страшно переживал, что ничего не могу сделать, чтобы освободить его от этой неволи – к тому времени я прекрасно знал, что служба в советской армии мало чем отличается от пребывания в лагере общего режима. У Романа был явно выраженный мениск коленного сустава, и единственное, что мне удалось сделать, это через моих друзей-докторов положить его в клинику, где операции на суставах делал тогдашний знаменитый хирург Башкирцев. Но каким-то
