сказать о некой АНАЛОГИИ, неизменной во веки веков. И ещё: муравьи в этой ситуации были, как мне кажется до сих пор, намного лучше и сообразительнее людей, попадающих в какую-либо экстремальную ситуацию – будь то война, землетрясение или эпидемия, которую принято сейчас называть «пандемией»! А сейчас я жалею, что в те времена не было никаких айфонов – какой бы замечательный трагический документальный фильм о муравьином потопе я бы смог тогда снять!
_______
Я сейчас точно не помню – то ли в 86, то ли в87 году я был включён в делегацию с поездкой по Грузии, которая называлась «Декада «Мосфильма» в Грузинской ССР». Мы пять дней ездили в шикарном автобусе чуть не по всей Грузии, и все эти дни со мной рядом сидел замечательный, остроумный, смешливый и достаточно молодой грузин, оказавшийся то ли третьим, то ли четвёртым секретарём Компартии Грузии. Всю дорогу мы обменивались анекдотами, а ещё я читал ему острые и смешные стихи моих ленинградских друзей – Олега Григорьева, Владимира Уфлянда, Иосифа Бродского и Евгения Рейна, и как-то само собой перешли к политике. Наши взгляды и мнения почти полностью сошлись, и однажды он мне сказал, что года через два ОНИ НАС пошлют на х…! И я тут же вспомнил свои последние поездки по Эстонии, Литве, вспомнил всесоюзный фестиваль в Армении, съёмки в Киргизии и разговоры в Алма-Ате с Олжасом Сулейменовым, моим старым товарищем ещё с 1966года. Самое удивительное – везде я встречался с довольно влиятельными людьми, и почти все они говорили мне эту же самую фразу! Позже, в 1988 году я снимался в Азербайджане, и окна моего гостиничного номера выходили на громадную площадь, и я всю её видел со своего балкона восьмого этажа.
23.XI.88г. (Баку, 21,30) В эти минуты, когда я пишу, происходят самые кульминационные события бакинских волнений. Прямо напротив меня (какая глупость, что я не взял фотоаппарат!) и прямо подо мной вся гигантская площадь объята громадными факелами огня: два костра из пирамид дров высотой в десять-двенадцать метров горят, словно два дровяных сарая, а вокруг них десятки костров поменьше. И десятки тысяч разъярённых людей носится в истерике между этими кострами! В городе творится что-то невообразимое – все возбуждены и как-то даже весело озлоблены! Но той тупой агрессии, какая была вчера, уже нет. Вся гостиница набита милицией и гэбистами. Говорят, что в полночь объявят комендантский час, и все в ужасе от того, что может начаться кровопролитие. Во всех случаях я буду самым непосредственным свидетелем этих событий. Слава богу, что очень мало антирусских выступлений, хотя Горбачёва все костерят за то, что он «не может усмирить армян!» Думаю, что армяне его костерят за то, что он «не может усмирить азербайджанцев!» Но пока ничего особенно страшного здесь не чувствуется, хотя мне кажется, что как только солдаты, танки и бронетранспортёры появятся на площади, то в любой момент может начаться нечто ужасное – в Кировобаде уже убили трёх солдат. Если и здесь кого-нибудь убьют, то кровь польётся рекой.
В середине ночи появилось несколько десятков наших БТР’ов, и сотни две до зубов вооружённых солдат с металлическими щитами. Слава богу, под утро всё чуть поутихло, а когда в семь утра я выезжал из гостиницы, я спрашивал у солдат, есть ли здесь Мотострелковая дивизия из Бердичева – мой сын в армии был водителем БТР’а. Бердичевской дивизии, к счастью, в Баку не было. Но мне уже тогда было абсолютно ясно, что Советский Союз вот-вот рухнет! И когда наши идиоты спорят о том, КТО развалил СССР – Горбачёв, или Ельцин, я понимаю, насколько безнадёжно сознание большинства моих сограждан. И мало кому приходит мысль, что СССР был обречён с первого дня его создания, когда больную Российскую Империю Ленин и Троцкий расчленили на пятнадцать Республик-государств! А Сталин, как настоящий сатанист, по всей стране заложил мины замедленного действия: «объединял» в одно государственное образование вековых заклятых врагов – уж он-то знал, что происходит на Кавказе – чеченцев с ингушами, грузин с осетинами и абхазами, кабардин с балкарцами и проч. Да ещё депортировал татар и чеченцев (вернее, стариков, старух и малых детей – мужчины все были на фронте!), прекрасно зная, что после его смерти все чеченцы вернутся к себе на родину, и бывшие враги начнут враждовать с ещё б0льшей силой!
Но вернёмся в Грузию. Пять дней мы жили в Тбилиси, где я навестил почти всех своих друзей, и у каждого из них я видел на стенах очаровательные городские пейзажи старого Тбилиси, написанные неизвестным мне художником Баяхчаном, работавшим в кукольном театре знаменитого режиссёра Резо Габриадзе. И мне очень захотелось каким-то образом приобрести его работу! Но говорить об этом с друзьями-грузинами было просто неприлично – они бы, конечно, какую-нибудь его работу мне подарили, и я, зная это, постарался об этом забыть. Накануне отъезда из Тбилиси ко мне подошла Лидия Шукшина и сказала, что её, Маргариту Терехову и меня прямо сейчас приглашает к себе в гости Сергей Параджанов! И мы все с радостью к нему поехали. Его старый деревянный двухэтажный дом стоял во дворе, очень похожем на «персонажи» городских пейзажей художника Баяхчана, и на второй этаж, где жил Параджанов, надо было подниматься по внешней деревянной лестнице. Параджанов был одет очень художественно и эффектно, и походил на персидского шаха в нашем приблизительном представлении. Он встретил нас прекрасно – чем-то угощал, чем-то поил, всё время рассказывал какие-то невероятные истории и время от времени «осажива л» Маргариту Терехову, которая его иногда перебивала и пыталась рассказать тоже что-нибудь своё. Через каждые пятнадцать-двадцать минут к нему приходили какие-то молодые люди, чего-то приносили, а Параджанов это что-то забирал и относил за ширму, брал там очередной свёрток и передавал его им. Говорили они на своём языке, но было понятно, что всё время идёт «работа» по купле-продаже или обмену. Параджанов с первого самого момента на меня «как бы» не обращал никакого внимания, а я, зная его «ориентацию», был этому рад и всё время рассматривал очень красиво оформленные альбомы-эскизы его прошлых или будущих фильмов. Параджанов был настоящий колдун, причём очень щедрый. В какой-то момент он зашёл за ширму и вышел оттуда с большой, уникальной серебряной кружкой 17го века – позолоченной и сплошь покрытой фигурами и горельефами! С большой ручкой и крышкой с фантастическими узорами! Такие кружки я видел только в Эрмитаже и в каком-то Берлинском музее! Он передал её Лидии Шукшиной
