второй, третий. Он не вкладывал силу, больше дразнил, проверял. Я терпел, искал момент для контратаки.
Свой дар я развивал, он уже начал работать как детектор. Любые негативные эмоции являлись для меня прекрасным маркером. Как правило, на тренировках злились только новобранцы, ну или как минимум раздражались. даже эти крохи энергии я улавливал и отслеживал.
Олег сместился так, что за его спиной оказался круг с Матвеем. Несколько ударов и внезапно передо мной оказался иллюзионист, испытывающий раздражение. Причём даже не он, а точка, отвечающая за Матвея.
Я был удивлён странной метаморфозой и вместо нападения отступил. Краем глаза заметил, как границы очерченного круга сместились. Это меня напрягло, но больше ничего необычного не происходило. Кроме того, что я постепенно прокачивал своё предчувствие и иногда предугадывал иллюзорные нападения из-за отсутствия чувства опасности.
Спарринг закончился и я не выдержал:
— Зачем ты это сделал?
Олег смотрел на меня с показным удивлением:
— Ты о чём?
— Зачем ты использовал иллюзию? Будто хотел, чтобы я напал на Матвея.
Тот пожал плечами, улыбка стала чуть шире.
— Проверка. Хотел увидеть, отвлечёшься или нет.
— Отвлёкся бы — получил бы от тебя отчитку? — уточнил я.
— Возможно.
Мне не понравился его тон. То, что могло бы произойти, было для меня слишком. Я не любил подобные подставы. Как бы потом он объяснял, почему я неожиданно напал на Матвея со спины? А если бы и правда поранил его?
Я хотел поговорить с Яровым, вот только как бы рассказал о подозрениях? Ведь собирался скрывать свои таланты к ощущению негативных эмоций. Конечно, сама информация об этом не даст повода предположить, что меня именно гнев питает энергией, но всё равно распространяться о таком не хотелось. С другой стороны понимал, что это было бы полезной способностью в Разломе, вот только с нюансом, что могло действовать на местную живность. При чуме животные агрессивны, но мог ли я ощущать их гнев? Это мне ещё предстояло узнать. Если ещё получится это сделать. Какова вероятность встретить чумных? Я не имел ни малейшего представления.
Была не была, давно уже следовало принять решение.
После занятия я подошёл к Яровому и сообщил, что хочу с ним поговорить. Долго ждать не пришлось. У него, как командира Грозовых Волков, был свой офисный кабинет в отдельном административном здании, туда мы и направились.
— Я тебя слушаю, — сказал Артемий. Выглядел он вполне серьёзно, готовый выслушать.
— Я хочу сообщить о себе довольно важную информацию, которую давно скрываю. Она могла бы пригодиться мне в этой практике и потому я считаю, что вы должны знать об этом.
— Что ж, Алексей, я тебя внимательно слушаю.
— Я… нечто вроде сенсора негативных эмоций, — попытался я сказать как можно более обтекаемо. — Расстояние около десяти метров, если сосредоточиться, то до пятнадцати.
Яровой задумался.
— Негативных это каких?
— Злость, раздражение.
— Это… интересная информация, — в его голове ощущалась неуверенность.
— Я не знаю, работает ли это на местных монстрах, особенно чумных. На лекциях нам говорили, что они злобные и уничтожают всё на своём пути.
— Хм, интересно. Я подумаю, как всё это можно проверить, — кивнул он.
— И ещё кое что…
Я рассказал о всех своих подозрениях и странностях. Как и то, что ощущаю злящихся, так и распознаю иллюзии.
— Олег всегда был… своеобразным, — сказал Артемий после недолгих раздумий. — Любит проверять границы не меньше, чем Серёжа. Но использовать образы, чтобы один новобранец навредил другому в тренировочном бою — перебор. Я поговорю с ним.
— Спасибо, — ответил я.
— Ты правильно сделал, что сообщил, — добавил Яровой. — В Разломе такие шутки могут стоить жизни. Да и твоя сенсорная способность правда может быть полезна.
Я кивнул и пошёл в общежитие. Матвей уже лежал на койке, листая какую-то книгу. Здесь можно было взять общественный планшет, правда там мало что было смотреть. Или книги, или скучные фильмы, или учебные материалы. Простенькие игры тоже никто не отменял.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Камнетёсов, отрываясь от планшета и садясь.
— Так, ничего, — ответил я. — Тренировка вымотала.
— Бывает, — он выключил планшет и зевнул. — Скоро начнётся самое интересное.
— Это точно, — улыбнулся я, так как знал, что он имел в виду практику.
— Пойду с Олегом в настольный хоккей поиграю, — сказал он и вышел из комнаты.
Я лёг на свою полку и уставился в потолок. Олег мне никогда не нравился — его вечная улыбка, скользкий взгляд. Ещё и то, что он будто пытался ненавязчиво наладить контакт с Матвеем, а потом внезапно подставлял его. Это ведь случилось не в первый раз. По мелочи, не серьёзно, я даже не мог толком объяснить это Камнетёсову. Попробовал, но тот посчитал, что я просто перенервничал.
В чём-то он может и прав — все мы здесь были на взводе. Троица задир не прекратила общение, хоть и были в разных отрядах. Периодически они пусть беззлобно, но неприятно шутили. И куда девались те весёлые простодушные ребята, с которыми я познакомился в пути? Все изменились.
Ещё и Гравитова любила действовать на нервы своей стервозностью и манией величия, не ставя нас и наше мнение ни во что. Постоянные тренировки в ожидании настоящего боя, нагнетание историями о монстрах и чуме. Олег этот странный. Хотелось уже наконец всё это увидеть своими глазами и пощупать в бою, определившись с отношением.
Ничего, недолго осталось.
* * *
Наконец, настал наш последний день тренировок. Яровой собрал всех новобранцев в общем зале, он же комната отдыха. Настольные игры сдвинули к стенам, посередине поставили длинный стол, за которым восседали трое: сам Яровой, Гравитова — зам начальника аванпоста, и ещё один хмурый мужик в очках, которого я раньше не видел — тот самый Путилов.
— Ваши тренировки закончились, — начал Яровой. — С завтрашнего дня вы будете участвовать в наших повседневных миссиях. Правила внешнего мира требуют, что ранги студентов обязаны скрываться. Да вот только внутренние армейские правила обязывают каждого бойца носить нашивку с рангом, как и опознавательные символы стихии. Вы подписывали документы о неразглашении всего, что здесь с вами будет происходить. Точно так же это касается и рангов ваших товарищей. Всё ясно?
Опять нестройный хор «ясно».
— Отлично, что всем всё понятно. Теперь каждый получит официальный ранг и нашивку,
