в таких случаях мы снова сталкиваемся с тем, что нехватка систем поддержки для перегруженных родителей приводит к структурному насилию. Нейробиолог Николь Штрюбер отмечает, что «с трудным ребенком мы не должны сдаваться. Ему наше полное любви участие требуется больше, чем другим»[136]. Это отражается и в концепциях ухода за детьми и обучения, которые также должны быть отрегулированы с учетом самых разных личных особенностей. Дети отличаются друг от друга возбудимостью, активностью, концентрацией внимания, а также тем, насколько легко их утешить и как они выражают свои чувства. Некоторые устанавливают физический контакт в бесконечных объятиях, другие, добиваясь физического контакта, охотнее буйствуют и борются друг с другом. Тут следует присмотреться и понять, каков наш ребенок. Появляясь на свет, дети приносят с собой определенные генетические условия, которые, однако, подвергаются влиянию окружения и в конце концов образуют то, что мы называем качествами личности. В зависимости от опыта, полученного ребенком в отношениях с окружением, его темперамент может привести к формированию различных типов личности. Отчасти это раскрепощает нас, родителей, потому что не всегда проблемное поведение ребенка сводится к столь частому аргументу «ошибка воспитания». Но в то же время это показывает нам, насколько важен индивидуальный подход к ребенку с теми или иными его качествами.
Спектр нейробиологических отличий у людей очень широк. Если раньше исходили из того, что определенные нейроменьшинства – сами по себе патология, то в наше время на многообразие неврологических отличий смотрят иначе. Расстройства аутистического спектра, синдром дефицита внимания, дискалькулия[137], легастения[138] и прочие нейроотличия признаются вариациями генетических характеристик – мы говорим о нейроразнообразии человека. Это очень важно именно для сопровождения детей, поскольку меняет взгляд на ребенка.
Мы можем лишний раз убедиться, что каждого отдельного ребенка нужно рассматривать с точки зрения особенности его личности, с его совершенно индивидуальными потребностями. Нейроотличные дети в некоторых аспектах нуждаются в ином сопровождении больше, чем остальные. Их сопровождение должно быть так же сфокусировано на потребностях, как и во всех других случаях. Однако реализовывать эти потребности следует, вероятно, несколько иным образом. Именно тут мы видим, что ориентация на потребности – ни в коем случае не метод со списком важных дел. Это позиция по отношению к человеку и сопровождению детей.
Самоанализ. Какой у вас ребенок?
Изо дня в день у нас формируется привычный образ нашего ребенка. Но каков же он в разных проявлениях на самом деле? Робкий или открытый? Скорее агрессивный, чем кроткий? Быстро приходит в ярость или до этого много чего должно случиться? Взгляните объективно на своего ребенка, со всеми присущими ему чертами, и составьте картину его качеств, не оценивая и не выдавая желаемое за действительное. Для этого отметьте крестиками в таблице, каким вы его видите. В зависимости от возраста некоторые темы, возможно, (еще) неактуальны. Вместо них вы можете добавить какие-то другие. Время от времени проделывайте это упражнение, чтобы увидеть, каков ваш ребенок именно сейчас. Дело тут не в оценке или классификации, а в том, чтобы действительно воспринять своего ребенка во всей его многогранности.
Попробуйте расценить особые проявления как сильные стороны: что хорошего они могут сообщить о вашем ребенке? Если ваш ребенок по многим пунктам занимает, скорее всего, среднее положение, вероятно, его сила в уравновешенности. Если он мало идет на контакт с другими, то, возможно, выжидает, наблюдает и анализирует. Многое из того, что мы замечаем в других людях, зависит от интерпретации. Какие-то аспекты мы можем переосмыслить, а значит, взглянуть на ребенка совсем с другой точки зрения.
Замечать чувства, относиться к ним всерьез и уметь обходиться с ними
Мы склонны обобщать наше собственное восприятие: если на улице нам холодно, то все должны мерзнуть. Если тепло, то другие должны ощущать то же самое. А пошутив, мы иногда не понимаем, почему кому-то не смешно. Именно с детьми у родителей порой возникают проблемы, например, когда ребенок заявляет: «Но мне не холодно, я не хочу надевать куртку!» С одной стороны, мы беспокоимся, что ребенок может простудиться, однако подспудно к этому примешивается и мысль о том, что маленькие дети еще не могут оценить, холодно им или нет. Говоря об истории детства, мы видели, что мысль, будто дети не могут чувствовать правильно, не так уж необычна: в наши дни медицинские операции у младенцев и детей проводятся под наркозом, тогда как еще тридцать лет назад это не было повсеместной практикой[139].
До конца 1980-х годов операции новорожденным и грудным детям делали, лишь обездвиживая их, но без наркоза и не давая обезболивающих препаратов. Тогда наука исходила из того, что мозг в этом возрасте еще не созрел для болевых ощущений. Даже в 2015 году немецкий медицинский журнал Deutsche Ärzteblatt писал: «И сегодня многие хирурги при болезненных хирургических вмешательствах считают обезболивание излишним. Они подчеркивают, что для хорошего самочувствия грудных детей ласка и кормление важнее, чем смягчающие боль лекарства. Во многих случаях сладкая вода считалась и считается лучшим средством в ситуациях, когда груднички плачут или когда учащенное сердцебиение свидетельствует о том, что им не нравятся какие-то определенные действия»[140]. При этом отсутствие болетерапии имеет как физические, так и психологические последствия, которые могут повлиять на всю жизнь.
Итак, мы исходим из того, что представление прошлого поколения о болевых ощущениях детей далеко не соответствовало тому, как это происходит на самом деле. Даже сегодня мы еще часто слышим на детских площадках возгласы «Да это же совсем не больно!» или «А ну-ка прекрати притворяться!». Понимание того, что младенцы и дети не только ощущают боль, но и могут чувствовать ее намного сильнее, распространилось в обществе еще не везде. «Наряду с остальными тактильными ощущениями у грудных детей боль – одно из самых зрелых ощущений, передаваемых органами чувств»[141], – объясняет профессор нейробиологии Лиза Элиот.
При этом особенно важно знать, что восприятие боли – это не постоянная величина, оно подвержено изменениям в зависимости от душевного состояния в данный момент: иногда можно горько жаловаться на маленькую занозу, а в другой день не обращать внимания на кровоточащую рану. Однако и в том, и в другом случае речь идет о реальном восприятии боли травмированным. А значит, как родители мы не можем просто ориентироваться на наши впечатления, или на то, идет кровь либо нет, или на то, что брат или сестра реагировали бы в этой ситуации по-другому. Нам стоит успокаивать ребенка, ориентируясь на ту потребность в утешении, которую он выказывает.
Но вернемся
