Игорь Васильевич, нервное, — покаянно склонил голову я, — у меня же выплеск адреналина, я людей убивал. Подумать только! Как в обморок не падаю?!
Он отвернулся, негромко что-то бормоча. Но вслух, разумеется, перечить не стал.
— Ох уж эти змеиные корни, — улыбнулась сестра. — Дим, как ты к ним попал? Неужели и тебя смогли выманить?
— Нет, я сам сдался, — ответил я, садясь рядом с сестрой на кушетку и приобнимая ее за плечи.
Медик тут же кивнул мне и выскочил из машины, и даже двери за собой плотно закрыл. Но я все равно активировал поле дара от подслушивания, тем более что для этого много сил не требовалось.
— Все началось с того, что меня попытались похитить и утопить в бетоне, — начал я свой рассказ.
— Я помню, видела в новостях, — кивнула Ксения. — Извини, что не позвонила сразу…
— Я все понимаю, сестренка, у тебя траур был, — ответил я. — Кроме того, мать ведь пообщалась с отцом и все выяснила.
На несколько секунд повисла пауза. Ксения сидела, уставившись в одну точку, а я потягивал чай из кружки. Хотелось чего-то более питательного, но пока можно и потерпеть, потом распотрошу чей-нибудь рацион. Не впервой обходиться подножным кормом.
— Еще тогда я понял, — продолжил я, когда сестра повернулась ко мне, вынырнув из своих мыслей, — что это все слишком тщательно спланированная операция, и при этом слишком дерзкая для столицы. Сама посуди, нужно быть самоубийцей, чтобы бить из тяжелого оружия в Москве, когда там полно царских людей.
— Террор, — кивнула Ксения, и я усмехнулся, вспоминая первую встречу с Варварой Евгеньевной.
Интересно, а если бы я потребовал подтверждение «приказа царя», смогла бы она мне его предоставить? Или нас уже в тот момент пытались водить за нос?
— Затем меня вывезли на парковку, где загнали в грузовик торговой сети. Заметь, что рядом стояли машины той же фирмы, и похитители отлично знали, когда и где нужно загрузить меня.
Я прервался — телефон завибрировал. Хмыкнув, я показал сестре имя абонента, после чего ответил.
— Княжич Романов слушает, государыня.
— Дмитрий Алексеевич, потрудитесь объясниться, — сухо потребовала тетка и тут же перешла на яростный шепот: — Почему ты не обратился ко мне?
— Государыня, сожалею, — сказал я со всем почтением, не забывая, с кем говорю, — но я не могу знать, по какой причине ЦСБ не доложило тебе, что я вызвался сдаться отряду похитителей. Точно так же я не могу знать, почему ЦСБ не отследило мое местонахождение, да еще и при том, что забрали меня едва ли не от самого Кремля. Род Романовых будет выдвигать иск против майора ЦСБ Ростовой Варвары Евгеньевны по этому поводу.
Она вздохнула, выдавая истинное нервное напряжение.
— Полетят головы, я тебе обещаю, племянник.
И она бросила трубку. А я обернулся к сестре, глядящей на меня с удивлением.
— Дима, это что сейчас было?
Я улыбнулся.
— А это и есть причина, по которой начались наши проблемы, Ксень. Видишь ли, — со вздохом пояснил я, — единственное разумное объяснение всему происходящему — ЦСБ решило сыграть против царицы. А мы оказались удобными рычагами давления на тетушку. Именно поэтому все было так… нелепо и глупо.
— Но мы же не можем на нее повлиять! — возразила она, округлив глаза.
— Отец мог, — возразил я, покачав головой. — Кинулся бы в ноги, умоляя спасти нас, и царица бы начала активно вмешиваться в происходящее. И никому бы не понравилось, что царица опять пользуется своим положением в интересах Романовых, которые даже не великие князья. Уверен, на нее уже достаточно накопилось недовольства, чтобы бить челом государю и просить отправить нашу милую тетушку в монастырь. А то и просто заставить ее выпить яд. Тебе ли не знать, как у нас любят править династические линии физическим насилием?
Сестра сжала челюсти, и несколько секунд потратила, чтобы взять себя в руки. Да, Азамат ей понравился, иначе давно бы перестало болеть. Впрочем, тут уже ничего не исправишь.
— Но если сейчас все вскрылось, — негромко прошептала она, — это же открытый мятеж против царской власти!
— Это зависит от того, какие требования выставили бы наши враги, — пожал плечами я. — Как я сказал отцу, вполне вероятно, его бы заставили взять бомбу и пойти обниматься с царицей. И тогда — прощайте, Романовы, одним махом. Измена, террор — без разницы, главное — можно подкладывать под Михаила II новую невесту.
Она покачала головой.
— Это все притянуто за уши, — заявила Ксения. — Ты пойдешь на суд с этой как-ее-там и что предъявишь?
Я улыбнулся.
— На каждом броневике нашего рода с недавних пор есть камера. Снаружи уже развернута портативная вышка. Наш диалог с Варварой Евгеньевной уже лежит в нашем родовом облаке. А также…
Я порылся в телефоне и, найдя нужный файл, включил запись. Голос Ростовой зазвучал в медицинском блоке, и сестра вздрогнула, слушая файл.
— … это царский приказ, — закончила она речь, и я поставил запись на паузу.
— А теперь новость, которая перевернет всю твою реальность, сестренка. Зачем царю отдавать какой-то там приказ, когда у ЦСБ есть собственный куратор, и это — царица?
— Майору конец, — вздохнула княжна. — И кто бы ни был настоящим врагом, он спишет Ростову. Если не прямо сейчас, по дороге обратно в Москву, чтобы еще и от тела избавиться, то сразу, как только она доложится наверх.
Я пожал плечами, меня совершенно не трогала возможная ликвидация майора ЦСБ. Врагов жалеть нельзя, их нужно убивать.
— Сейчас это единственный шанс великого князя Новгородского спрятать концы в воду, — ответил я.
— Думаешь, это Долгоруков? — с сомнением уточнила сестра.
— Ну, сама посуди, — предложил я, — только у трех человек хватит влияния, чтобы действительно выйти сухими из воды при таком раскладе. Тетка под себя копать не станет, это глупо. Царю достаточно просто выбрать монастырь, и уже через час патриарх их развенчает.
— И только Рюриковичи выиграют, если убрать Романову с трона, — завершила мою мысль Ксения.
— Именно, — подтвердил я. — И заметь, больше никакой гражданской войны за права на престол не случится.
