вскоре появится возможность вас отчислить.
Я улыбнулся, разводя руками.
— Я даю вам слово дворянина, что не собираюсь никак вредить ни вам, ни ЦГУ, — произнес я, глядя ему в глаза.
— Я вас услышал, и искренне благодарю, княжич.
Ключ-карта оказалась у меня в руках, и я поднялся на ноги.
— Надеюсь, вы не станете на меня обижаться за то, что я вам, возможно, нахамил? — спросил декан, и я понял, что он боится.
Трусит, опасается. Ему позвонили от царя, потребовали пропуск. Но он все равно сказал то, что сказал. А учитывая должность, вряд ли его можно назвать идиотом.
— Нисколько, господин декан, — отозвался я. — Вы — гонец с добрыми вестями, ведь теперь у меня есть этот волшебный кусочек пластика. Спасибо, что уделили мне немного вашего времени.
И, открыто улыбаясь, я покинул его кабинет, чувствуя себя настоящим победителем. Это мой первый действительно важный успех на этой Земле. Теперь впереди меня ждет захватывающее приключение.
Восхождение.
Глава 17
Кабинет царя в Кремле.
— Итак, Юра, ты знаешь, на что я смотрю? — спросил Михаил II стоящего перед его столом великого князя Долгорукова.
— Имитация штаба противника, построенная для проведения тактической подготовки спецотряда ЦСБ, — ответил тот, после чего добавил: — Под Москвой.
Государь помолчал несколько секунд, глядя на своего дальнего родственника. Тот под этим взглядом едва сдержался от желания поежиться. Аура верховного правителя давила, напоминая о своем существовании, великий князь чувствовал ее каждой клеткой тела.
— Пока что отложим вопрос, почему твоя служба безопасности не нашла террористов на собственном полигоне, Юра, — кивнул царь. — Присаживайся, мы здесь на очень долгое время с тобой.
— Государь, я…
— Сел.
Аура власти едва не согнула Долгорукова, но он послушно выполнил приказ и замер в кресле. Давление тут же ушло. Великий князь успел перевести дух, прежде чем монарх продолжил разговор.
— Признавайся сейчас, майора ты убил? — спросил он, глядя собеседнику прямо в глаза.
— Нет, государь!
— Почему тогда ее нашли дома с дыркой в голове, да еще так топорно сыграли самоубийство? — приподняв брови, спросил Михаил II. — Письмецо тебе показать прощальное? Я чуть не прослезился, когда его прочел. Этого писаря нужно в наши кремлевские службы взять, у меня все подданные ходить начнут, как шелковые.
Великий князь Новгородский промолчал.
— А теперь смотри, что получается, Юра, — продолжил царь, побарабанив пальцами по столу. — У тебя на некое тайное задание, не проходящее по бумагам службы, отправляется в турне по Польше спецотряд. А через неделю случается инцидент с польскими нелегальными наемниками на парковке, куда был доставлен княжич Романов. Заметь, доставлен для казни.
Юрий Владимирович Долгоруков продолжил молчать.
— Этого, конечно же, мало, — выдержав паузу, произнес государь. — Первое похищение действительно почти сработало, и кто-то умный решил его повторить. И в это же время твой отряд возвращается. Но не как положено в Москву на реабилитацию, а почему-то в Казань. И какое совпадение, что их отъезд из Казани в столицу совпадает день в день с нападением на княжну Романову.
И снова ничего не сказал Долгоруков.
— Я все понимаю, Юра, — произнес царь проникновенным тоном. — Романовы многим поперек горла, каждый хочет мне свою дочку подсунуть, не впервой царю на Руси повторно жениться. Но ты перешел просто все границы. Так нагло себя вести ни одна тварь из Свободной партии себе позволить не может. Вон, Николаев до сих пор поет в камере, кто его поддержал, какую защиту обещал. Но ты просто… Юра, ну мы же с тобой родня! Как ты руку поднял на собственную кровь? Как ты сыну своему в глаза смотришь по вечерам, когда целуешь его на ночь, а?!
— Если мы с тобой родня, царь, — подняв голову, заговорил Долгоруков, — то почему ты ни к кому не прислушался?! Твоя супруга уже доказала, что не может родить, а ты ждешь чуда, что наследник тебе на голову свалится? Да если бы Романова родила, мы бы все встали как один, защищая ее!..
Царь жестко усмехнулся.
— Ну вот теперь ты не врешь, Юра. Теперь действительно веришь в то, что говоришь, — холодно произнес он. — Но ты поднял руку на мою жену, похищал детей князя, который обеспечивает царству четверть бюджета, ты приказал убить подчиненную, исполнявшую твой приказ. Скажи мне сейчас, Юра, что еще я должен узнать о тебе, прежде чем законно казню?
— Я великий князь! — с возмущением воскликнул Долгоруков.
— Ты предатель, — покачал головой царь. — И в полночь я обнародую все, что у меня на тебя есть, Юра. Никто тебя не поддержит, от тебя даже этот бесполезный совет рода отвернется. Ты перешел черту… — он взял паузу, глядя на родственника с сомнением. — Или думаешь, патриархи Рюриковичей скажут, что ты имел на то право? Да они первыми станут клеветать на тебя, лишь бы я не вскрыл их делишки. И еще повесят на тебя же свои прегрешения, чтобы отмыться.
— Ты… — выдохнул великий князь. — Будешь судить меня?
— Конечно, буду, — уверенно кивнул государь. — Каждый житель Русского царства должен на твоем примере увидеть — закон превыше всего. И не важно, кто его нарушает — все ответят перед законом. На том стояло, стоит и будет стоять царство Русское.
— Государь…
— Я дам тебе время до полуночи, — кивнул Михаил II. — Этого времени хватит, чтобы подать в отставку и попрощаться с семьей. Естественно, ты будешь не один, за тобой будет следить моя гвардия. А потом тебя отведут на мой суд. Свободен.
Долгоруков медленно поднялся из кресла. Его шатало, великий князь был бледен, но держался. Когда же он покинул кабинет в сопровождении пятерки кремлевских охранников, оставшийся один царь включил видео, уже смонтированное для монарха. На правой половине экрана появлялись личные дела членов спецотряда ЦСБ, а на левой — их трупы в мешках Романовых.
— Совсем уже страх потеряли, — хмыкнул государь, и на дисплее появился командир, лишенный головы. — А мальчик-то у нас зверь…
* * *
ЦГУ. Княжич Романов.
Александр Вадимович Сковородин
