Джейси снова затошнило.
— Ты права, Нэнси, — мрачно сказала она. — Мы, женщины, должны держаться вместе. Если можешь, свяжись со своей тетушкой и не пропусти Колли, а я буду здесь в понедельник с самого утра.
Она приподнялась, покачнулась и снова опустилась на стул.
— Тебе нужно посидеть! — встревожилась Нэнси. — Я не позволю тебе ехать в таком состоянии.
Джейси сделала несколько глубоких вздохов и встала.
— Со мной все в порядке, — заверила она. — Я хочу заехать на могилу Джейка, а потом, наверное, поеду домой. А завтра я повидаю остальных родителей, думаю, все они будут утром на службе.
Но Нэнси было не так-то просто успокоить.
— Может, ты переночуешь здесь? — предложила она. — А я постараюсь сообщить Йэну.
Перед Джейси снова пронеслись картины смерти Йэна, и она приняла решение.
— Нет, — сказала она. — Я хочу домой. К своей семье.
Несмотря на стремление поскорее добраться до дома и убедиться, что Йэн и Крис целы и невредимы, Джейси все же навестила могилу Джейка. Надгробный камень, который она заказала через магазин Брэма Маккалли, пока не доставили, земля на могильном холмике была еще сырой.
Не заботясь о платье и колготках, она встала на колени и прикоснулась к кресту.
— Привет, папа, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Твои письма у меня.
Она так и не поняла, почему он их не отправил, ведь они могли и не попасть к ней в руки.
На маленьком церковном дворе задувал благословенно прохладный ветерок, словно ниспосланный ангелом-хранителем, и Джейси начала понемногу успокаиваться.
— Я люблю тебя, папа, — сказала она. — Как жаль, что я так редко тебе об этом говорила.
Она продолжала тихо говорить, запинаясь, подыскивая слова, пока не рассказала Джейку все о своем открытии — о любви к Йэну. Она поведала ему о своих надеждах — счастливой жизни и полном детей доме, о своих затруднениях и страхах. И, почувствовав себя лучше, села в грузовик и отправилась домой.
Приехав туда уже практически в нормальном состоянии, она обнаружила мужа и пасынка на кухне, они мирно обедали.
Джейси не удалось скрыть свою бледность, измятое, перепачканное платье и, может, даже запах рвоты. Йэн тут же поднялся со своего места и подошел к ней:
— Какого черта…
Джейси ответила жалкой, кривой улыбкой.
— Я настолько плохо выгляжу? — пошутила она, но голос ее дрожал.
Йэн осторожно взял ее за плечи. Даже тени усмешки не было в его глазах, а губы словно никогда и не складывались в язвительную улыбку.
— Что случилось? — потребовал он хриплым шепотом.
— Все хорошо, Йэн, — произнесла Джейси ровным голосом, пытаясь напомнить ему о присутствии Криса.
Смилостивившись, он приказал:
— Иди и приведи себя в порядок.
Она взглянула на него с благодарностью, одними губами сказала: «Я потом все объясню», и поспешила в холл. Она вернулась через полчаса, как следует отмывшись и переодевшись в хлопчатобумажный костюм в матросском стиле. Она почистила зубы, умыла лицо, заново накрасилась, но чувствовала себя словно обреченное на слом здание: один удар — и она с треском превратится в груду обломков.
Йэн ждал ее на кухне. Ни Криса, ни миссис Виггет видно не было. Он тоже отчистил утреннюю грязь и сейчас стоял у окна со стаканом холодного лимонада и наблюдал за ней.
— Мне сразу стереть Ридли в порошок или все же оставить его в живых?
Джейси не хотелось говорить о Ридли, даже думать о нем, но выбора у нее не было. Она подошла к Йэну и обняла его.
— Пусть живет, — сказала она, попытавшись улыбнуться.
Лицо Йэна оставалось мрачным, но он слегка расслабился, поставил стакан на подоконник и обнял Джейси, сомкнув руки у нее руки на талии.
— И что же там произошло?
Она вздохнула:
— Ничего особенного. Я просто доходчиво объяснила Ридли Шифлету, какой он сукин сын. Он бьет свою дочь, Йэн.
На его лице дернулся мускул.
— Ты уверена?
Она кивнула. Облегчение захлестнуло ее подобно наводнению, и она поняла, что в глубине души боялась, что Йэн посчитает битье ребенка частным делом Шифлета, если даже не правом.
— Я знаю, ты просил меня не ввязываться в неприятности, но я должна была что-то сделать.
Он приложил указательный палец к ее губам.
— Думаю, что да. И что ты придумала?
Она рассказала ему о плане, который они выработали с Нэнси: в понедельник после школы Джейси привезет Глэдис сюда и оставит до приезда Колли, который отвезет ее на самолете в Дарвин к Нэнсиной тете. Потом нужно будет оформить соответствующие документы. Она надеется, что Дарлис полетит к дочери и они вместе начнут новую, безопасную жизнь.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься совершить похищение? — поинтересовался Йэн, когда она закончила.
Джейси перепугалась:
— Но ведь Дарлис согласна.
— Ридли может заставить ее поклясться, что ты лжешь, что бумаги она написала под давлением.
— Зачем ты это говоришь, Йэн Ярбро? Он бьет Глэдис, может, делает езде что похуже, и мне наплевать, даже если меня засадят в тюрьму на сто лет. Я не стану стоять в стороне и делать вид, что ничего не происходит!
Он усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее.
— Да поможет мне Бог, — сказал он. — Я знал, на что шел, когда связался с янки.
Она посмотрела ему в глаза и прочла в них тревогу.
— Ты поможешь мне?
— Я помогу тебе, — заверил он.
Джейси обхватила его за шею. Она чуть не выпалила, что любит его, но затем вспомнила, что он не чувствует к ней ничего подобного, и вовремя остановилась.
— Спасибо тебе, — сказала она вместо этого, слегка задохнувшись от его близости. Она знала, что все ее чувства ясно отражаются в ее глазах, и подивилась, что он до сих пор не распознал их.
Чтобы не выдать себя окончательно, она спросила его о лошадях.
— И только не говори, что ты объездил всех шестерых, — добавила она.
И тут же покраснела, надеясь, что Йэн не увидит связи в ее словах. Надежда оказалась тщетной. Он рассмеялся и крепче прижал ее к себе.
— Я хорошо справляюсь со всем, за что берусь. Особенно хорошо мне удается укрощение диких созданий.
Джейси издала непроизвольный стон:
— О нет!
Йэн крепко поцеловал ее, а когда поднял голову, глаза его смеялись.
— «О нет!» — что? — спросил он.
— Ты ведь не собираешься опять заниматься со мной любовью?
Он приласкал ее умелыми движениями.
— А тебе это так противно?
Она задрожала. Если бы Йэн не поддерживал ее, она просто соскользнула бы на пол.
— Нет… но в середине дня… и ты знаешь, как я…
