Это было приятно слышать, и еще приятнее было об этом думать.
— Спасибо тебе. Ты так щедра.
Дафна кивнула с вежливым достоинством, но так по-настоящему и не улыбнулась.
— Рада, что тебе понравились эти вещи. Я… сожалею, что я так плохо отреагировала на вашу помолвку. Просто я так удивилась. Кто мог мечтать о том, что он когда-либо женится?
Она бросила взгляд на ничем не украшенные пальцы Виллы.
— Ты сняла свое кольцо?
Вилла не была готова к той боли, которую причинил ей этот вопрос. Она была уверена, что Натаниэль вскоре вспомнит об обручальном кольце. А между тем…
— Натаниэль сказал, что хочет выбрать мне кольцо здесь, в городе. В Дерритоне совершенно не из чего было выбрать.
Она удивлялась сама себе. Зачем так отвратительно лгать? Возможно, все это из-за неловкости от такого прямого вопроса, исходящего от женщины, которая выглядит самой совершенной леди из всех, кого Вилла когда-либо видела. Так это неловкость или лицемерие?
— О, дорогая, — мило извинилась Дафна. — Я была грубой. Я уверена, Таниэль найдет для тебя нечто прекрасное здесь, в городе.
Вилла прищурила глаза. Хм-м. Извинение было принесено очень изящно. Но Вилла все еще не была слишком уверена.
Затем вошла Лили с еще одной кучей одежды, и игра началась.
Многие вещи были слишком коротки, а редингот совершенно не сходился на бюсте Виллы, но, наконец, прошлогодняя накидка оказалась подходящей длины и достаточно просторная, чтобы подойти по размеру Вилле. Быстро выбрав шляпку, Вилла была готова идти.
Даже сдержанная Дафна казалась совершенно очарованной идеей «заново заполнить» гардероб совершенно новыми вещами.
— Воображаю — никогда не носить того, от чего так ужасно устала, — задумчиво проговорила она. — Кажется, я одевала это утреннее платье уже целых шесть раз.
Вилла с удивлением взглянула на нее. Она знала, что леди меняют свои платья каждый час и через час, или что-то вроде этого — так утверждала Мойра, но протестовать против всего лишь шести раз? Это все равно даже меньше, чем носить это платье целый день.
Какой нелепо вести себя так.
Она не могла дождаться того момента, когда начнет делать покупки.
Пообещав Миртл получить ее окончательное одобрение на все, что он купит для Виллы, Натаниэль покинул ее с быстрым благодарным поцелуем. Он вышел из дома, пересек лужайку и был уже на полпути к конюшням, когда ему в голову пришло, что он должен был вызвать кого-нибудь из слуг, чтобы приказать подать экипаж. Странно. Он настолько привык делать все для себя сам, что ему казалось немного смешным сказать слуге, чтобы тот сказал другому слуге, а тот — еще одному, чтобы этот последний запряг лошадей в карету.
Он почти уже был на месте, и в любом случае, ему было приятно покинуть дом. Обогнув стену, окружающую мощеный конюшенный двор, Натаниэль увидел своего кузена Бэзила, покидающего конюшни.
Его кузен был почти одного с ним роста, но, не занимаясь регулярно никакой активной деятельностью, тяготел к более грузному телосложению. По своей природе Бэзил был раздражающим, но Натаниэль считал его безвредным. Как наследник Натаниэля, Бэзил проводил дни в ожидании, что когда-нибудь станет лордом Рирдоном, так что он соответствующим образом делал закладные. Слова долг и Бэзил были практически синонимами.
— Привет, Таниэль, — лениво, но беззлобно протянул Бэзил. — Я слышал, что тебя принесло прошлой ночью.
— Привет, Бэзил, — Натаниэль не смог удержаться. — Я слышал, что мне уместно принести свои поздравления.
— Ох, да, Дафна. — Бэзил слегка настороженно посмотрел на него. — Ну, ты же не хотел ее, старик.
— Я хотел ее, — немного мрачно ответил Натаниэль. — Я просто не мог подвергнуть ее своему позору. — Хотя так или иначе, это не причиняло ему такой боли, какой должно было. Дафна выглядела бледной акварелью рядом с яркой написанной маслом картиной, какой казалась Вилла.
— Хм-м, да. Что касается этого… — Бэзил сделал гримасу. — Я надеюсь, что ты не планируешь долго оставаться здесь. Через несколько дней ко мне приедут гости. Мы все собираемся ехать на север.
Натаниэль усмехнулся уголком рта. Кажется, что всем людям не терпелось как можно быстрее от него избавиться.
— Ты все так же гостеприимен, Бэзил, как я погляжу.
— Ну, ты же знаешь, что люди обходят тебя стороной. И это портит удовольствие всем нам, вот так.
— В самом деле? А я полагал, что все здесь скорее наслаждаются моим изгнанием.
— Просто я пытаюсь видеть положительную сторону в этом отвратительном деле, старик, в скверной ситуации.
— Прекрати болтать, Бэзил, — устало произнес Натаниэль. — Когда ты говоришь, у меня руки чешутся ударить тебя.
Бэзил замолчал, но Натаниэль мог поклясться, что его кузен просто разрывался от желания высказать что-то еще.
Он вздохнул.
— Что еще, Бэзил?
Бэзил пожал плечами.
— Я подумал, что ты захочешь знать. Конюхи видели, как кто-то шнырял вокруг дома в течение ночи. Ужасный тип, весь покрытый шрамами, так я слышал, они говорили. Они пытались поймать его, но он бегает слишком быстро для калеки-нищего. По словам конюхов, он пытался забраться в дом через окно кухни.
Джон Дэй. Проклятие. Очевидно, его предположения об этом человеке оправдались.
По крайней мере, он никогда не оставлял Виллу с ним наедине… не так ли?
В любом случае, пришло время принять меры. Натаниэль приказал подать закрытый экипаж и дополнительного человека для охраны, что тот ехал впереди. Если он собирается взять Виллу с собой в город, то он не должен допускать даже возможности того, что она подвергнется опасности. Покачав головой, Натаниэль велел одному из явно заинтересованных конюшенных мальчиков передать конюху, который поедет впереди, чтобы тот был вооружен.
Настало время встретиться лицом к лицу с городом.
Город был гораздо более очаровательным, чем Вилла могла себе представить. Она так ужасно стала прошлым вечером, когда они проезжали по городу, что она почти ничего не разглядела сквозь смог и туман.
Сейчас они ехали в закрытом экипаже по улицам, сворачивая с одной улицы на другую, до тех пор, пока Вилла поняла, что не смогла бы найти дорогу назад за всю свою жизнь.
Путь был забит повозками, верховыми и пешеходами, очевидно не принимавшими в расчет никаких правил, кроме «доберись туда первым».
Так много людей. Мысленно Вилла понимала, что город битком набит людьми, но в действительности, такая давка, кажется, лишала ее легкие необходимого для дыхания воздуха.
Шум не смолкал. Она никогда не слышала такой какофонии звуков: стук лошадиных подков по булыжнику и скрип и скрежет повозок и экипажей смешивался с выкриками и барабанами уличных продавцов.
