Шум не смолкал. Она никогда не слышала такой какофонии звуков: стук лошадиных подков по булыжнику и скрип и скрежет повозок и экипажей смешивался с выкриками и барабанами уличных продавцов.
Это было увлекательно. Ей отчаянно хотелось выпрыгнуть из экипажа и самой исследовать каждый дюйм улиц.
— Ты привыкнешь к этому, — заметил Натаниэль, который смотрел, как она бросается от одного окна к другому, чтобы ничего не пропустить.
— А ты уже привык?
Он посмотрел вокруг.
— Однажды. Но не теперь.
Вилла подумала о новом потоке вопросов, грозящих прорвать дамбу ее самообладания, но усилием воли остановила его. Сейчас было не время для этого.
Ей нужно было застать Натаниэля одного, заставить его ответить на каждый вопрос без отсрочки, до тех пор, пока все дыры в их будущем не окажутся заделанными. А до тех пор, она будет получать удовольствие от города и заново наполнит свой утраченный гардероб.
Она обстоятельно повернули на более широкую улицу, по обеим сторонам которой расположились преуспевающие магазины. Над витринами магазинов возвышались здания в три и четыре этажа. Вилла никогда не видела ничего подобного.
Когда они вышли из экипажа, она едва смогла удержаться от того, чтобы не запрокинуть голову и не рассмотреть окна, которые находились так высоко над ней, но магазины привлекли ее внимание со всей силой своих соблазнительных и любопытных товаров.
Первым магазином, в который они вошли, было ателье. Выбор платьев был скудным до тех пор, пока Натаниэль не сунул владелице банкноту. Тогда, казалось, прямо из ничего появились прекрасные вещи.
— Ох, Натаниэль. Эти платья очень дорогие, — запротестовала Вилла. Так что она осторожно выбрала простое утреннее платье из муслина с веточками, думая, что сама пришьет к нему отделку, но Натаниэль быстро вернул его владелице ателье и выбрал другое, больше напоминавшее кондитерское изделие, и похожее на то, что было сегодня на Дафне.
— Но это же так дорого, — она понизила свой голос практически до шипения, так она была шокирована стоимостью платья.
Натаниэль только с любопытством посмотрел на нее и положил еще одно, в зеленую полоску, на прилавок. Затем добавил миленькое светло-голубое прогулочное платье и подходящий к нему по цвету редингот.
— Мы начнем с этих и закажем еще.
Три новых платья? Они были так прекрасны. У Виллы прямо текли слюнки от их вида. Но цена?
— Натаниэль, это просто не…
Разве вы не хотите, чтобы его светлость гордился вами?
Она улыбнулась Натаниэлю.
— Этого просто недостаточно, — бодро проговорила она.
— Вот это моя девочка, — он подмигнул ей и после того, как с нее сняли мерки и он распорядился о доставке через несколько дней, быстро повел ее в магазин перчаток.
А затем к модистке.
А затем к сапожнику.
А потом — в магазин, где Виллу осмотрительно провели за занавешенную дверь, чтобы она смогла выбрать себе нижнее белье из самых распущенных и невероятных вещей, которые она когда-либо могла себе представить.
В самом деле, некоторые из них были настолько непрактичны, что она не могла вообразить, как надевать или снимать их без посторонней помощи! Мысль о том, что Натаниэль может помочь ей снять это, заставила Виллу покраснеть на несколько мгновений, пока она безучастно смотрела на пару прозрачных панталон и мечтала. О Боже.
Затем она осознала, что у многих женщин есть горничные, такие как Лили, чтобы помогать им с одеждой. Отлично, но Лили не вечно будет помогать Вилле, так что будет лучше, если она выберет те предметы, которые сможет надеть сама.
Здесь был большой ассортимент корсетов и Вилла с любопытством рассматривала их. Она слышала о них, но так как Мойра считала их вредными для здоровья, то она никогда их не носила. И хотя ей бы понравилось, если бы она выглядела стройнее, Вилла вынуждена была согласиться, что корсеты немного напоминали орудия пытки.
Ей понадобилось уговаривать себя, но в итоге она умудрилась не купить ни простых сорочек, ни полотняных панталон, ни ночных рубашек из муслина в горошек, ни единственную пару чулок без вышивки, которые были в этом магазине. Вместо этого она купила вещи из прекрасного батиста, шелка и больше чулок, чем понадобилось бы любой другой женщине.
Вышивка, вот как! Какое тщеславие, сказала она себе, закусив губу и ощущая непреодолимую тягу к кружевным вещицам. Она купила три пары.
Затем, покраснев, потому что она была уверена, что Натаниэль каким-то образом узнает о том, что она приобрела, она рискнула вернуться обратно в общее помещение, где она оставила его одного.
Но он не был больше в одиночестве. Группа дам стояла в одном углу, разглядывая Натаниэля и очевидно обсуждая его. Когда Вилла пересекла комнату и подошла к нему, приглушенный шепот вырос до ропота. Затем, одновременно, вся группа многозначительно повернулась спиной к Натаниэлю и Вилле.
Вилла может быть и выросла в провинции, но она знала, что значит «намеренно игнорировать», когда сталкивалась с этим. Лицо Натаниэля стало жестким, и он стиснул челюсти. Вилла быстро прикоснулась к его руке.
— Я думаю, что мне здесь больше ничего не нужно. Почему бы нам не пойти дальше?
Он бросил на нее мрачный взгляд, который она не смогла понять. В нем был почти что… страх. Она слегка потянула его за руку.
— Идем.
Как раз в это время помощник спросил, куда доставить покупки Виллы.
— Рирдон-Хаус, Гросвенор-Сквер, — прорычал Натаниэль, вызвав новый шторм шипения у женщин в углу. Бросив клерку банкноту, Натаниэль взял руку Виллы и вышел из магазина. Шепот преследовал их вплоть до выхода на улицу.
— Я вам скажу, это же Рирдон! Тебе хорошенько достанется по яйцам, раз ты вздумал показаться в городе.
Натаниэль застыл от этого язвительного замечания, его рука под ее рукой стала словно железной. Вилла обернулась, чтобы увидеть, от кого исходили эти слова.
Группа джентльменов слонялась возле входа, их количество совпадало с числом дам, находящихся внутри. Они казались богатыми, скучающими и совсем не рады были видеть Натаниэля.
Натаниэль закрыл глаза и глубоко вдохнул. Вилла уже около дюжины раз видела, как он делает это, наиболее часто в тех случаях, когда он был рассержен. В этот раз он был больше похож на королевскую кобру, зажатую в угол.
Он медленно повернулся. С высоко поднятой головой и невыразительным лицом, он кивнул группе джентльменов.
— Финстер. Барроу. Я просил бы вас помнить о том, что здесь находится леди.
Мужчина в центре фыркнул. Он был крупным, молодым человеком, но у него уже появились признаки того, что он слишком много ест и пьет много портвейна. Презрительно усмехнувшись в сторону Виллы, он посмотрел на своих товарищей.
