Хасиб прекрасно запомнил то утро, когда, перебирая своими бесчисленными ногами, страшный ядовитый паук приблизился к нему. Казалось бы, сейчас свершится неизбежное, но… Но паук, настоящее чудовище, лишь приблизился к мальчику. Ближе он не мог, казалось, ступить и шагу. Он словно наткнулся на стену. И… упал замертво, навсегда покинув мир, в котором обитал Хасиб.
Конечно, мальчишка с тех пор множество раз спорил с приятелями, что сможет напугать страшного дворового пса соседей или заставит коня стражника повернуть на полном скаку. Спорил и, кто бы сомневался в этом, выигрывал любой спор.
Но никогда и никому этой своей второй тайны не открывал.
Быть может, так бы все и продолжалось долгие и долгие годы, быть может, все бы забылось, если бы не желание мудрого Саддама учить Хасиба.
Свиток двадцать второй
– Вот таким была тайна моего детства, достойный Синдбад. Сейчас, повзрослев, я думаю, что ее одной было вполне достаточно, чтобы навсегда изменить мою судьбу. Но и я сам приложил к этому руку.
– Сам приложил руку, уважаемый?
– Да, ибо как-то утром, уже зная, что мой учитель знаком не только со знаниями обычными, но и со знаниями магическими, спросил его: «Скажи мне, мудрый мой наставник, а почему ты не учишь меня магии?»
– И что же твой наставник?
– Почтенный Саддам слегка оторопел: такой поворот разговора был более чем неожиданным. Но уважение к ученику взяло верх, и он ответил:
– В первую очередь потому, что твой отец желал бы сделать из тебя кузнеца, а не мага.
– Но разве ты не мечтаешь об ученике, который продолжит твое дело? – спросил его я.
– Это, мальчик мой, весьма трудный вопрос, – наставник ответил ученику честным и открытым взглядом.
– Но все же ответь мне, прошу!
– Ну что ж, тогда выйдем во двор и присядем в беседке – долгий и трудный разговор следует вести в покое.
Я, Хасиб, помог учителю поудобнее устроиться на груде подушек и опустился рядом с ним.
– Да, мой юный друг. Было бы неразумно утверждать, что я не мечтаю о преемнике. Более того – это было бы откровенной ложью. Конечно, я хочу дождаться того дня и того юноши, кому смогу передать все, что знаю и помню. Того, кому смогу поведать, где найти ответы на вопросы, которые беспокоят любого мага. Того, кто, точно так же, как и я, изберет для себя более чем высокую цель – избавить мир от порождений Иблиса Проклятого.
– О Аллах всесильный и всемилостивый, – прошептал потрясенный Хасиб, только сейчас поняв, что не утолением простого любопытства живет почтенный Саддам, что его устремления сколь высоки, столь и благородны.
– Да, мальчик мой. Всегда помни, что магу, да и не только ему, любому человеку следует ставить перед собой цели высокие, порой кажущиеся воистину невыполнимыми. Да, ясно, что твое заветнейшее желание исполнится не завтра, но это и прекрасно. Ибо в попытках добиться желаемого ты познаешь еще множество необходимых, просто нужных или сейчас представляющихся ненужными истин, которые окажутся к месту в нужное время.
– Это понятно, учитель. Ты повторяешь это мне по триста раз на дню. И, поверь, я понимаю, что так оно и есть. Но ведь можно поступить и иначе. Не ты ли только вчера мне цитировал удивительную фразу, что если долго сидеть на берегу реки, то мимо обязательно проплывет труп твоего врага?
– Увы, мой друг. Я не принадлежу к последователям этого учения. Тебе я рассказал о нем для того, чтобы ты понимал, что под рукой повелителя правоверных множество взглядов на мир и школ, которые эти взгляды считают краеугольными камнями своего учения.
– Но какого взгляда придерживаешься ты, учитель?
– Я считаю, мой друг, что надо избрать себе самую высокую цель и идти к ней так твердо, как это в принципе возможно. И когда твои знания станут достаточно обширными, когда о своем враге ты будешь знать почти все, он сам обратит на тебя свое внимание, вызывая на бой. И, поверь мне, этот бой будет единственным, но смертельным, ибо выжить в нем сможет только один.
– Так и произошло с тобой?
– О нет, друг мой. Так произошло бы со мной, если бы моя прекрасная жена, добрая Мадина, не отправилась в пески на прогулку. В том бою я был побежден. И, без сомнения, погиб бы, если бы не доброе сердце и умелые руки этой удивительной женщины. Но ты, должно быть, прекрасно знаешь эту историю.
– О да, учитель. Хотя ты сам ее мне никогда не рассказывал.
– Ну что ж, тогда я слегка дополню твои знания. Я избрал себе врага много лет назад – врага сильного, бессмертного и бесконечно опасного. Таким врагом стала Царица змей. Долгие годы посвятил я изучению змеиного языка – ибо таковой существует и с его помощью подданные этой ужасной владычицы могут общаться между собой. Кроме того, я изучал свойства ядов, строение тел этих подданных. Я собрал все мифы о ней, разыскивая в них зерно истины. И найдя (да и разве могло быть иначе), я стал готовиться к битве с Царицей, изобретая оружие, которое могло бы уничтожить ее сразу и навсегда. Я был весьма близок к успеху (вернее, я думал, что готов к любой битве) в тот день, когда получил вызов от Царицы на смертельный поединок.
Я, Хасиб, утвердительно качал головой. Ибо уже знал эту историю, в нашем уютном городке лишь Саддам не ведал, что его почитают не только за ум и знания, но и за удивительное мужество – ведь избрать такого врага может лишь человек воистину бесстрашный и решительный. Меж тем мой учитель завершал свой рассказ.
– Сколько длилось наше сражение, сказать я затрудняюсь. Ибо подданных Царицы оказалось необыкновенно много, а коварство ее – более чем бесконечно. Сотням и сотням смертельных укусов мог я противостоять, ибо создал и ежедневно принимал универсальное противоядие. Сотням и сотням бросков я противостоял с клинком, подобным тому, что ты держишь на коленях. Сколько подданных Царицы полегло в день той схватки, я не знаю. Думаю, что не одна тысяча. Но, увы, я мог противостоять всему, кроме коварства. Именно коварным смертельным укусом в затылок сразила меня сама Царица. И лишь женское упрямство оказалось сильнее ее яда, до того считавшегося непобедимым. Вот такая история, мой мальчик. И теперь, вновь возвращаясь к твоему вопросу, я могу честно ответить: увы, я не уверен, что желаю подобной участи любому из своих учеников.
– И потому ты не учишь своих учеников тому, что знаешь лучше всего?
– Скорее, мой мальчик, я знаю достаточно много для того, чтобы выучить своих учеников, сделав их достойными и сильными людьми, и при этом не погрузить их в мир бесконечных сражений с заведомо более сильными врагами.
– А если твои ученики… твой ученик изберет такую же высокую цель?
