Читаем без скачивания Кровь Люцифера - Джеймс Роллинс

Но куда им было идти?

1 7 часов 37 минут

Легион наблюдал за горящим зданием, за тем, как распространяется пожар, зажженный его рабами. Он смотрел, как алое пламя танцует в серых небесах, и перебирал воспоминания об этом месте. Именно в этом доме находилась комната, где он был заточен внутри зеленого алмаза. Из сплетенных струек дыма шестисот шестидесяти шести сущностей, составлявших его, он извлекал обрывки памяти о тех временах.

...старик с белой бородой расхаживает по ту сторону зеленоватой стеклянной преграды...

...солнечный свет сжигает кожу, плоть и кости, оставляя только дым...

...этот дым, гонимый яркостью дня, отступает в темное чрево холодного камня...

За пределами повозки, где скрывался Легион, продолжало реветь пламя, поглощая все, превращая полную страдания историю в пепел и дым.

Вполне соответствует.

Он послал приказ Эбигейл. Повозка взревела и отъехала от тротуара, уносясь прочь от пожарища. Глазами своих рабов демон видел, как его враги одолели его слуг там, внизу. Он не знал, какая судьба постигла предреченное трио, но он оставил им лишь один путь, один открытый тоннель. Если они выжили, то пойдут прямиком в его ловушку.

А Легион уже призвал в Прагу дополнительные силы, собирая бурю, чтобы потом выпустить ее на волю. Он дожидался лишь последнего элемента. Глядя сквозь затемненное окно на тускнеющий шар солнца, лежащий почти на самом горизонте, демон думал: «Возможно, этот день остался за ними, но ночь будет моею».

18 марта, 18 часов 08 минут

по центральноевропейскому времени

Прага, Чешская Республика

Рун пересек еще одну улицу следом за Эрин, которая ориентировалась по карте, выведенной на экран ее мобильного телефона. Стылый ветер дул по узкому проулку — над городом скоро должна была разразиться гроза. Корца чуял дальний дождь и потрескивание электрических разрядов.

Улица выводила на большую, засаженную травой площадь, на которой тут и там виднелись фонтаны. Позеленевшая медная табличка, написанная широким готическим шрифтом, извещала путешественников о том, где они находятся:

— Карлова площадь, — перевела Эрин, когда они вышли на открытое пространство.

С одной стороны виднелось обширное здание ратуши с высокой башней, но внимание Руна привлекла большая иезуитская церковь, вздымающая в небо барочные шпили. Это была церковь Святого Игнатия. Рун был бы не прочь провести там некоторое время и дать всем возможность прийти в себя. У Христиана была перевязана рука, София заполучила несколько кровоподтеков и длинных порезов. Даже Элизабет потеряла свой апостольник, а ее щеку «украшала» рваная царапина, которую графиня пыталась прикрыть своими черными локонами.

Но им нельзя было задерживаться.

Пока группа пересекала площадь, оранжевый цвет неба перешел в красный, потом в индигово-синий, солнце почти закатилось. Если по городу шастают и другие стригои, вскоре они будут здесь. Кто-то, несомненно, послал стригоев устроить засаду в тоннелях, и эта угроза не была устранена.

По пути сюда Рун высматривал, не идет ли кто-либо по их следу, но в весеннее время город был переполнен туристами. Даже сейчас Корца слышал сердцебиение всего этого множества людей: они бродили по городу, ели в ресторанах, совершали покупки в магазинах. Он пытался расслышать более слабые звуки, издаваемые теми, в ком не билось сердце: тихие шаги, холодное дыхание. Хотя свидетельства присутствия подобных существ его слух и не улавливал, это не значило, что их здесь не было, что они не крались в тени, выжидая, пока солнце полностью сядет и наступит их время. 

Рун оглянулся на церковь Святого Игнатия. Как только их группа завершит обыск последней нужной им точки в этом городе, то сможет найти укрытие в ближайшем храме.

— Должно быть, вот это — Дом Фауста, — заявила Эрин. — Вон там, в юго-западном углу площади.

Здание было четырехэтажным: стены первого этажа были сложены из серого камня, выше фасад был окрашен в нежнорозовый цвет и украшен фальшколоннами в коринфском стиле. Вблизи оказались различимы золотые буквы над арочным входом, гласящие «FAUSTUS DUM», и это подтверждало — перед ними действительно знаменитый Дом Фауста.

Элизабет полагала, что Рудольф оставил найденную в лаборатории записку именно для нее — как шифрованное послание, указывающее на этот самый дом. Если так, здесь тоже могло быть сокрыто нечто важное.

Но что?

Когда они подошли ближе, пошел дождь. Рун продолжал настороженно присматриваться и прислушиваться. Группа остановилась на противоположной стороне улицы от дома. Мимо проносились машины, водители спешили попасть домой, пока гроза не разразилась в полную силу.

Когда вдали загрохотал гром, Джордан поднял взгляд к верхним этажам здания. Сейчас сержант уже больше был похож на самого себя, хотя Рун отметил, что после нападения его сердцебиение слегка изменилось: теперь оно звучало скорее как тяжелые удары барабана, сопровождаемые слабым перезвоном. Может быть, эта странность присутствовала и прежде, а то, что произошло во время атаки стригоев, ускорило уже происходящие перемены и сделало их более явными.

— У этого типа, Келли, делишки шли явно неплохо, если он мог позволить себе такое жилище, — заметил Джордан.

Эрин кивнула.

— Он пользовался поддержкой и покровительством императора Рудольфа. К тому же земля здесь была дешевой — считалось, что она проклята.

— Что? — Стоун резко обернулся к ней.

— Пока мы шли сюда, я «погуглила» со своего телефона все, что известно об этом месте, — объяснила она. — В языческие времена на этой земле было капище для жертвоприношений Морене, богине смерти. Эта история, вероятно, объясняет, почему легенду о докторе Фаусте связали с этим домом. И скорее всего она получила дальнейшее подтверждение из-за того, что Эдвард Келли утверждал, будто беседует с Белмагелем, злым ангелом.

Джордан вытянул шею, вглядываясь.

— Как бы то ни было, я вижу лишь дорогой жилой дом с кучей громоотводов.

Элизабет стояла рядом с ним, изящно прикрывая глаза от дождевых струй тонкой рукой.

— Что такое громоотвод?

Джордан указал на красную черепичную крышу.

— Видите этот флюгер, а рядом с ним шпиль? Оба сделаны так, чтобы притягивать молнию, а затем направлять к земле, где она безопасно разрядится в почву.

Глаза Элизабет блеснули.

— Какая хитрая идея.

Словно в ответ на это, над крышами сверкнула молния и прокатился гром, напомнив всем, что времени у них мало.

— Как нам попасть внутрь? — спросила Эрин. — Похоже, все окна на первом этаже забраны решетками.

Рун указал выше.

— Я залезу туда, выбью одно из верхних окон, залезу внутрь, потом спущусь и впущу вас через парадный вход.

— А как быть с сигнализацией? — спросила София.

Христиан покачал головой.

— Этому дому несколько сотен лет, и его, похоже, не модернизировали. В лучшем случае они подвели проводную сигнализацию к окнам второго этажа, полагая, что решетки на первом обеспечат достаточно безопасности. — Он указал выше. — Вероятно, у вас не будет проблем, если вы сможете добраться до тех маленьких окошек на третьем этаже. Сомневаюсь, что они на сигнализации.

Рун кивнул, соглашаясь с его выводами, и быстро огляделся по сторонам. По крайней мере из-за дождя площадь и прилегающие улицы почти опустели. Он выждал момент, когда на проезжей части не было ни одной машины, и перебежал улицу, направляясь к водосточной трубе, тянущейся вдоль затененного угла фасада.

Обхватив ладонями трубу, Корца быстро вскарабкался по ней на третий этаж. Держась за капитель декоративной коринфской колонны, он сместил ногу вправо, скользнув, точно ящерица, по мокрому фасаду здания к ближайшему окну.

Оказавшись на месте, он подождал очередного раската грома и ударил локтем в нижнюю оконную панель. Осколки стекла зазвенели по полу внутри. Рун выждал: не поднимется ли шум. Но дом оставался безмолвным.Тем не менее Корца двигался с осторожностью. Он протянул руку через разбитое стекло, открыл шпингалет и медленно раскрыл окно. В доме пахло плесенью и цементом — но отчего-то у него по коже побежали мурашки. Рун напомнил себе, где находится, прислушался и, не услышав звуков сирены, скользнул внутрь.

Еще прежде чем его ноги коснулись пола, он ощутил, как из его тела утекают силы. Присел, вспоминая рассказ Эрин о том, что этот дом якобы построен на проклятой земле.

Похоже, некоторые легенды таили в себе истину.Чтобы сосредоточиться, Рун взялся за свой наперсный крест. Воздух в доме был холодным, словно лед, и буквально пропитан злом. Корца поискал какую-либо открытую угрозу, но не нашел ничего. Свет уличных фонарей, проникающий снаружи, озарял пустую комнату с высокими белеными потолками и гладкими оштукатуренными стенами.