Ленни Варио, брат Поли, поддержал шутку и заметил, что парни, сорвавшие куш в аэропорту, теперь, должно быть, загорают во Флориде или Пуэрто-Рико, а мы тут горбатимся, как ишаки.
Я смотрю на Ленни, не веря, что он решился шутить о таких вещах, но затем внезапно понимаю, что тот не шутит. Я хочу сказать, он ни черта не знает об ограблении.
Он сидит за одним столом с парнями, ограбившими "Люфтганзу", и ничего не знает. Его собственный брат Поли только что переправил треть добычи во Флориду, а Ленни в полном неведении.
В утро ограбления Поли отправил своего сына на самолете с деньгами в мусорном мешке вместо дорожной сумки. Пити вылетел первым классом и всю дорогу не спускал с мешка глаз.
Пока Стакс с Ленни продолжали трепаться, я смотрел на Поли. Поли был недоволен. Джимми следил за каждым движением Поли. Я понимал, что в тот день Стакс подписал себе смертный приговор. Приказ отдал Джимми, но именно Поли переглянулся с Джимми.
В те же выходные Томми ДеСимоне с Анджело Сепе навестили Стакса. Это было легко. Парень еще находился в постели. Шесть пуль в голову.
Когда Марти Крюгман узнал про Стакса, он решил, что Стакса порешили из-за наркотиков или кредитных карт. В таком свете все представили убийство. Джимми отправил меня к родным Стакса.
Мы оплатили все расходы. Я провел канун Рождества в похоронном зале вместе с семьей Стакса. Родным я передал, что Джимми с Томми не смогли прийти из-за того, что находятся в реабилитационном центре.
Следующим на очереди шел Марти. Он капал Джимми на мозги. Капал мне на мозги. Он постоянно канючил, что ему нужны деньги для ростовщиков.
Он задолжал до сорока тысяч долларов и твердил, что вся сумма нужна ему немедленно. Он не понимал, с чего это он должен платить проценты каждую неделю.
Я попросил его успокоиться. Сказал, что он получит свои деньги. Но Марти не хотел платить проценты. К этому времени уже начался январь, и он постоянно вертелся в "Робертсе".
От него невозможно было избавиться. Он становился все хуже и хуже. Лез не в то место.
К этому времени за всеми установили постоянное наблюдение. Возле бара круглые сутки были припаркованы машины. Федералы рыскали по всему кварталу. Обстановка все больше накалялась. А Марти по-прежнему шлялся рядом.
Я не хотел в это вмешиваться. Я просил Марти образумиться. Говорил, что он получит свою долю, но он не останавливался.
Он рассказал мне, что Джимми дал ему пятьдесят тысяч до Рождества, но сорок из них ему пришлось отдать Лу Вернеру, поскольку Лу извел его хныканьем о своей доле. Я понимал, что происходит, и никогда не просил ни цента.
Я даже не просил у Джимми денег, которые он мне дал перед праздником. Он попросил меня зайти к нему домой. Когда я приехал туда, Джимми зашел на кухню и открыл хлебницу.
В ней пачками лежали деньги. Тысяч сто, наверное. Джимми дал мне десять штук. Три из них я отдал Карен на рождественские покупки.
Семь я оставил себе, и в ту же ночь отправился в "Гарольдс Пул" и купил искусственную рождественскую елку за три сотни долларов. Дети отлично провели Рождество. В "Гарольде" это была самая дорогая елка. Белое пластиковое дерево с фиолетовыми игрушками.
Через неделю Джимми попросил меня отвезти партию негодного кокаина во Флориду. Джимми заплатил за нее четверть миллиона и хотел, чтобы я вернул его в Флориду и прикончил парня, который ее продал.
Он поначалу собирался заставить парня вернуть деньги, а затем прикончить его прямо там, в баре "Грин Лантерн" в Форт-Лаудердейле.
Во Флориду на выходные следовало отправиться Томми вместе с Джимми, но Томми принимали в семью. Он наконец заслужил свою "медаль". Для Томми это было свершившейся мечтой. Если ты хотел стать славным парнем, то тебя должны были принять в семью. Что-то вроде крещения.
Мы узнали, что Бруно Фаччиоло вместе с Пити Варио должны за него поручиться. Они собирались заехать за ним и отвезти в место проведения церемонии. Но когда Джимми позвонил узнать, как прошло крещение, мать Томми ответила, что пошел сильный снегопад и церемонию отменили.
Джимми перезвонил на следующий день. Я видел его в телефонной будке. Он слушал, а затем я заметил, как он занес руку и изо всей силы ударил по телефонной книге. Вся будка затряслась. Я еще никогда не видел его таким разъяренным. Я испугался.
Он вышел из будки, и я заметил слезы на его глазах. Я не знал, что происходит, и тут Джимми сказал, что Томми только что прикончили. Джимми рыдал. Он сказал, что Томми прикончили. Ребята Готти.
Томми прикончили. Из-за того, что тот убил Билли Бэттса и парня по кличке Фокси. Они состояли в семье Гамбино, а Томми убил их без согласия боссов.
Никто не знал, что их убил Томми, но людям Гамбино каким-то образом удалось заполучить доказательства. Они встретились с Поли и получили его согласие на убийство Томми.
Все подстроили таким образом, что Томми думал, будто его собираются принять в семью. Он думал, что едет на свое "крещение". Приоделся. Он хотел хорошо выглядеть. За ним заехали двое наших ребят. Он улыбался. Скоро он войдет в семью. Никто его больше никогда не видел.
Мы незамедлительно вернулись в Нью-Йорк. Парень, толкнувший Джимми хреновый кокс, получил отсрочку. Но мы ничего не могли поделать. Даже Джимми не мог отомстить за Томми. Дело касалось лишь итальянцев, а к их числу Джимми не принадлежал, так же как и я, потому что мой отец был ирландцем.
Сразу же после Нового Года наблюдение за "Робертсом" настолько усилилось, что все перебрались в новое заведение, открытое Винни Асаро на Рокуэйз-Булевард.
Винни угрохал целое состояние на ремонт этого местечка, которое располагалось рядом с его компанией по скупке краденого. Помню, когда я вернулся из Флориды, Марти не отходил от меня ни на шаг. Теперь он все время проводил в заведении Винни и хотел разузнать про Томми. Хотел узнать про Стакса. Что в действительности происходит?
Он знал, что у Томми были неприятности с ребятами Готти, и что Стакс скорее всего стал жертвой сорвавшейся сделки, но по-прежнему нервничал. Я думаю, он почуял, что дело нечисто. Он торчал в баре Винни в ожидании известий о войне.
И именно там его и прикончили. В баре. Утром шестого января мне позвонила Франи, сказав, что Марти ночью не вернулся домой. Я сразу все понял. Сон как рукой сняло. Франи перезвонила в девять. Я пообещал, что пойду его разыскивать.
Подъехав к заведению Винни, я заметил припаркованную снаружи машину Джимми. Я вошел и сказал, что мне только что позвонила Франи. Там сидел Джимми. Рядом с ним Винни.
- Нет больше Марти, - ответил Джимми.
Так и сказал. Я посмотрел на него и покачал головой.
- Давай, бери свою жену и поезжай к нему домой. Скажи Франи, что он скорее всего с девушкой. Сочини какую-нибудь байку, - сказал Джимми.
Когда мы с Карен приехали к Франи, она была в истерике. Как и я, она понимала, что Марти мертв. Она сказала, что прошлой ночью в половине десятого он позвонил, сообщив, что припозднится. Он сказал, что все в порядке, добавив, что собирается получить деньги.
Я сижу, держа Франи за руку, и размышляю о Джимми. Он никогда не гнушался убийством. Он начал убивать еще подростком в тюрьме для старых мафиози. В тюрьме тебя не ждут милые потасовки.
Ты должен убить парня, с которым схлестнулся. Именно этому научился Джимми. Годами он убивал незнакомцев, а теперь взялся за друзей. Для него это не имело значения.
Бизнес оставался бизнесом, и взбреди ему в голову, что ты для него опасен или что из-за тебя он теряет деньги, или что ты стал не в меру сообразителен, он бы убил. Все просто.
Может, мы и были друзьями. Наши семьи были близки. Мы обменивались подарками на Рождество. Вместе ездили на выходные. Но я знал, что Джимми может меня замочить, а затем заставить свою жену Микки позвонить Карен и спросить, куда я запропастился.
- Мы так беспокоимся, - сказала бы Микки. - Мы его ждали. Он еще не выехал? Что же могло его задержать? Ты думаешь, с ним все в порядке?
А тем временем через улицу от своего дома Джимми засыпает меня гашеной известью на Ямайских болотах.
Франи без умолку трещала о деньгах. Она опасалась, что ей самой придется платить ростовщикам. Я велел ей не беспокоиться. Он твердила, что у нее совсем нет денег. Карен попросила ее не беспокоиться. Марти вскоре вернется.
Тогда Франи, не выдержав, рассказала про ограбление. Она сказала, что Марти собирался дать мне сто пятьдесят тысяч долларов и пятьдесят тысяч долларов Франку Менне.
Я попытался успокоить ее, в то же время, отрицая, что мне известно про ограбление. Но она твердила, что знает о моем участии. Она не замолкала. Мне захотелось побыстрее оттуда выбраться. Это было только началом.
Глава восемнадцатая
Для средств массовой информации, которые перед праздниками привычно впадали в новостную спячку, ограбление "Люфтганзы" оказалось наиприятнейшим из всех рождественских подарков. Газеты и телевидение обыграли это, как шестимилионное шоу-ограбление, представление, прошедшее без единого выстрела, и где единственным пострадавшим оказалась немецкая авиалиния, к которой городское население исторически не питало симпатий.
