– Ваши дети словно летают, – сказал мистер Маховлиц.
– Спасибо, – ответила мама. – И, кстати, насчёт благодарности: я очень признательна вам за всё, что вы сделали для возвращения к нам Артура.
– Это было нетрудно, – улыбнулся мистер Маховлиц. – Кроме того, я и сам не раз испытывал искушение вцепиться шерифу в лодыжку.
Ого! Вот уж этого я не ожидал. Я оценивающе взглянул на зубы мистера Маховлица. Совсем недурно для человека, и всё же вряд ли кто-то испугается такого укуса. Но я тем не менее по-новому взглянул на этого человека.
Мистер Маховлиц некоторое время наблюдал за игрой. Судья засвистел и удалил Фостера (его легко узнать – он самый высокий из игроков) с поля. На миг в устремлённых на судью глазах мистера Маховлица мелькнул гнев, но я заметил это лишь потому, что, в отличие от мамы, следил за ним.
В следующее мгновение его лицо смягчилось, и он рассмеялся:
– Штрафной бокс пора уже назвать в честь Фостера. – Мистер Маховлиц протянул маме ведёрко с попкорном.
– Нет, спасибо, – отказалась мама и посмотрела на Маховлица в упор. – Мистер Маховлиц, я правда очень вам признательна…
– Может, замнём?
– …Но я не могу не спросить: зачем?
– Зачем что, Иветт? Надеюсь, вы позволите вас так называть?
– Я не против, – кивнула мама. – Но с чего вдруг вы решили оказать нам такую огромную услугу?
– А обязательно должна быть какая-то причина?
– Думаю, да.
– Ну, может, я просто захотел сделать доброе дело? Такая причина устроит?
– Вполне, – ответила мама. – Разумеется, если это действительно так.
Мистер Маховлиц опять засмеялся, и на этот раз его смех показался мне более искренним, чем в прошлый. Не знаю почему. У людей такая сложная звуковая система – давайте не будем вдаваться в эти детали.
– Ну, что ж, – сказал Маховлиц. – Это как минимум отчасти так.
– А отчасти?
Мистер Маховлиц развёл руками. У него кожаные перчатки из очень качественной тонкой кожи. Она потрясающе мягкая – лучше не бывает. Можно ли как-то заполучить хоть одну?
– Ладно, каюсь, – говорил тем временем Маховлиц. – Я всё ещё надеюсь, что мне удастся уговорить вас продать мне ту старую открытку.
– Боже мой! – воскликнула мама. – Да чем вам она так приглянулась-то?
– Я вроде уже объяснял. Это фамильная реликвия.
Мама опустила взгляд и погладила меня по голове. Мне нравится! Ещё, ещё! И она погладила ещё, но слишком много поглаживаний всё равно никогда не бывает.
– Я бы и бесплатно вам её отдала, если б она у меня была, – ответила мама.
Мистер Маховлиц замер:
– Открытка не у вас?
Мама покачала головой:
– Уплыла вместе с остальными вещами господина Лемэра: того бедняги, которого убили. Шериф считает, что это сделал Мэтти Комо.
– Да, я слыхал.
– Но это же совершенный абсурд!
– Ему не стоило убегать, – покачал головой Маховлиц.
– Я знаю, но…
Мистер Махловиц перебил маму:
– А что случилось с вещами?
– Их забрала какая-то женщина. Я думала, её послал господин Лемэр, но это оказалось не так. Я, разумеется, отксерила её удостоверение личности, но оно тоже оказалось фальшивым.
– Стало быть, открытка у неё?
Мама кивнула.
– А вы, случайно, не видели, что было написано на обратной стороне? – спросил мистер Маховлиц.
– Разве вас интересовала не лицевая часть? – удивилась мама. – Я думала, что фамильная реликвия – это всё то, что расположено с лицевой стороны.
– Разумеется, – подтвердил Маховлиц. – Но я надеялся, что там будут какие-то… подробности о жизни в прошлом. Знаете, это позволяет ощутить дух времени…
– Хм. Ну, там была дата… По-моему, 1932 год, – сказала мама. – Я не помню, кем она была отправлена и подписана, но я помню текст послания. Собственно, потому и помню, что там нечего помнить.
– Да?
– Там была только буква «С». Это помогло вам ощутить дух времени?
Глаза мистера Маховлица блеснули.
– Нет, – бросил он и переключился на игру.
Фостер как раз выходил из штрафного бокса. Хармони с длинными развевающимися позади неё волосами сразу заметила это и сделала ему пас. Фостер провёл шайбу до самых ворот и отправил её в сетку. Маховлиц потряс кулаком в воздухе.
– Да!!! – крикнул он, а потом, заметив мамин взгляд, опустил руку и повторил гораздо тише: – Да.
– Отлично играли, ребята, – сказала мама по пути домой.
Дети несли свои сумки и клюшки, а я возглавлял процессию.
– Спасибо, мама, – ответила Хармони.
– Я играл плохо, – буркнул Бро.
– Почему ты так думаешь? – удивилась мама.
– Ты дал два голевых паса, – сказала Хармони. – Включая решающий.
– А перед этим я позволил девятому номеру обойти меня…
– Бро, – заметила мама, – мы же, кажется, это уже обсуждали?
– Что иногда, когда противник играет хорошо, надо просто снять перед ним шляпу и не сдаваться?
