поскольку самозванец на росском престоле им крайне не нравится. А ссадить его оттуда силой они не считают возможным, поскольку население не поймет нападения на братскую планету. Это дает нам с вами неплохой шанс задавить ситуацию в зародыше.
– Если обходить территорию Ларата по широкой дуге, то путь до Росса займет больше месяца, – возразил президент. – И все это время наша территория будет оставаться беззащитной, поскольку флоты уйдут в Росс.
– Я и не предлагаю отправить туда оба флота в полном составе, – с некоторым удивлением посмотрел на него госсекретарь. – Чтобы справиться с росскими силами, хватит и половины.
– А имперские крейсера, Белый и серые? Я помню, что они многое могут.
– Могут. Но они очень стары. У нас хватит линкоров, чтобы справиться с ними. Потери, конечно, будут немалыми, но имперскую заразу нужно уничтожить, иначе мы пожалеем. Главное, ничем не задеть ларатцев.
– Я не уверен, что Новейру стоит участвовать в этой авантюре, – недовольно пробурчал Родерик. – Цена может оказаться слишком велика.
Колхайн приподнял брови, откинулся на спинку кресла и уставился на него, как на диковинное животное.
– То есть, вы отказываетесь? – холодно поинтересовался он.
– Я не сказал ни да, ни нет! – с трудом сдержался от взрыва президент. – Мне нужно обдумать все это, а затем я приму решение.
– В таком случае не смею больше задерживать ваше драгоценное внимание, – сквозь зубы процедил госсекретарь и встал. – Когда решите – сообщите мне. Я остановился в нашем посольстве. Всего доброго.
Проводив неприятного гостя, Родерик не сдержал довольной улыбки – впервые за все время знакомства ему удалось утереть Колхайну нос. Однако под ложечкой шебуршился неприятный холодок. Предчувствие неприятностей, которые торвенец вполне способен ему доставить. Черт возьми, пусть будет, что будет! Надоело бояться!
Президент вернулся к своему столу и включить компьютер. Предстояло ознакомиться с отчетами четырех сенатских комиссий и вынести свой вердикт по каждому. Он работал до самого обеда, от цифр пухла голова, Родерик далеко не все понимал в отчетах, но заставлял себя продираться сквозь зубодробительные формулировки юристов.
Покончив с отчетами, президент в сопровождении охраны спустился в ресторан на первом этаже и с удовольствием пообедал. А когда вернулся в свой кабинет, его ожидал там неприятный сюрприз. В одном из кресел, закинув ногу на ногу, сидела Элизабет Харди и курила свою вонючую папиросу, запах которой всегда приводил Родерика в ярость, но показывать этого он не осмеливался. Слишком влиятельной была эта тощая сука. Иначе он про себя мисс Харди и не называл.
– А, вот и вы, – презрительно бросила феминистка. – И где же вы шлялись, господин президент?
– Обедал, – зло буркнул он, пытаясь понять, почему ее пропустили сюда без его ведома, не предупредив. Это значило, что его секретарь на самом деле работает на Харди, и секретаря нужно срочно менять. Да и охрану тоже. Ему еще год ходить в президентах. – Вы что-то хотели?
– Хотела! – нагло заявила Харди. – Вы зарвались, господин президент. Сообщаю вам, что ваша политическая карьера закончена! С этого момента вас не поддержит больше никто.
– Но что я сделал?! – ошалело приоткрыл рот Родерик. На ее хамство он не обратил внимания, стиль общения этой женщины давно никого не удивлял, и иного поведения от нее ждать было бы трудно.
– Вы не обратили внимания на величайшую опасность для нашего образа жизни! Двести лет мы не встречали ничего опаснее! Неужели до ваших крохотных мозгов не доходит, что значит восстановление Росской Империи?!
– Опять этот Росс… – простонал он. – Да что вы все, на нем помешались?
– И это – наш президент?.. – гадливо скривилась Харди. – Чем я смотрела, когда поддержала вас?! Что ж, мистер Родерик, у вас единственный шанс хоть как-то удержаться на плаву. Или вы раздавите империю в зародыше, или я раздавлю вас! Вам все ясно?
– Да…
Харди стремительно встала и вышла из кабинета, оставив президента зло кусать губы. Если раньше он эту женщину опасался, то теперь – откровенно боялся и ненавидел. Выхода Родерику не оставили. Придется участвовать в войне с Россом, иначе его просто растопчут. Одновременно президент был уверен, что все они совершают ошибку, страшную ошибку. Откуда взялась эта уверенность, он не знал. Но она была.
Родерик в сердцах стукнул по столу кулаком. А затем приказал секретарю срочно вызвать к нему командующего флотом адмирала Итара.
* * *
Адмирал Холгин мерил шагами кабинет, мрачно взирая на упрямо набычившегося Ленни. Как ему надоел этот мальчишка с его нежеланием служить на флоте! Хоть кол ему на голове теши! Гнет свою линию – и все. Не желает понимать, дурачок, что стать лидером Ларата, не отслужив пять-шесть лет в боевых подразделениях, физически невозможно. Военная элита, являющаяся реальным правительством страны, не примет не служившего в армии, будь он хоть сто раз законным принцем! А мальчишка еще и утверждает, что лидером он тоже не желает становиться. Но это уж дудки, никуда он не денется. Принц – и этим все сказано. Обязан понимать свой долг.
– Почему меня не оставят в покое, дядя Виктор? – уныло спросил юноша.
– Во, первых, не дядя Виктор, а господин адмирал! – отрезал тот, остановившись напротив него и сверля гневным взглядом. – А во-вторых, ты – наследный принц Росской Империи! У тебя есть долг перед своими подданными! Долг, от которого невозможно отказаться!
– Я не хочу… – голос Ленни дрожал и срывался. Он кусал губы, в глазах застыли слезы. – Я рисовать хочу! Я…
– Ты бездарен, как художник! – безжалостно оборвал его адмирал, принц от этих слов съежился и опустил голову. – Об этом в один голос заявили все преподаватели Академии Художеств!
– А мне плевать! – Ленни поднял взгляд. В нем горели горечь, отчаяние и решимость. – Я все равно рисовать хочу. И буду!
– Никто не мешает тебе рисовать в свободное время, – устало сказал Холгин, снова принявшись ходить по кабинету. – У многих людей есть хобби. Но пойми, отслужить ты обязан! Если ты этого не сделаешь, тебя никто не станет воспринимать всерьез!
– И пусть! – горячечно выкрикнул юноша. – Отстаньте вы все от меня наконец!
– Если бы ты представлял из себя хоть что-нибудь, – сквозь зубы процедил адмирал, глядя на него сузившимися от ярости глазами, – я бы сейчас дал тебе в морду. Но ты даже этого не заслуживаешь. Ничтожество! Кругом! Шагом марш! На тренировку!
Он перевел дух и добавил:
– До сих пор тебя щадили. А сейчас я отдам тренерам приказ заняться тобой по-настоящему, без скидок на твое происхождение!
Ленни растерянно захлопал глазами. Такой вспышки ярости от всегда холодно-сдержанного дяди Виктора, с пятилетнего возраста
