Не беспокойтесь, мы с Ольгой Валериановной быстро обсудим ее идеи, и я откланяюсь. Тоже себя неважно чувствую.
– Что же, позвольте в таком случае удалиться в свои покои… Ежели понадоблюсь, пошлите за мной без всякого стеснения…
– Поправляйтесь!
Эрик поклонился Великому Князю, поцеловал руку супруге и скрылся за дверью.
– Из перечисленных Вами замечательных вариантов мне боле всего симпатична идея напудренного бала а-ля мадам Помпадур, – ровным голосом обратился к Ольге Августейший возлюбленный. Он рассчитывал, что уходящего супруга разговор о вымышленном маскараде успокоит. Как нельзя кстати он вспомнил о московском карнавале у госпожи Веригиной, который описывал ему Сергей.
Лёля закрыла лицо руками. Павел испугался, что она разочарована его необдуманным поступком.
– Я должен просить прощения! Это было крайне глупо и непредусмотрительно…
– Не глупо… безумно! – Ольга убрала руки от лица. Она сияла. – Вам так захотелось меня увидеть, что Вы забыли об осторожности! Я счастлива! Я бы хотела, чтобы Вы совершенно потеряли от меня голову!
Ольга встала и решительно подошла к Великому Князю. Ему тоже пришлось поднятья. Она обняла и поцеловала его в губы.
– Все же нам не следует забываться! Ваш супруг может войти в любую минуту… – Павел пытался сохранить остатки здравого ума. Он снял руки Ольги со своей шеи и отошел к окну. Ее отчаянность пугала Великого Князя. – Я пришел, чтобы сообщить, что уезжаю на Рождество в Москву…
– Ах, как жаль…
– Ничего не поделаешь! Поеду спасать брата. Он совершенно впал в меланхолию…
– Неужели московская погода так на него действует? Что вызывает у него хандру?
– Буквально все – и московское общество, в котором преобладают люди старшего поколения, и неприятные Татищев с Вяземским, и опьяненный собственной славой Толстой, явившийся на конгресс врачей и сорвавший нескончаемые овации, и воображаемая подкрадывающаяся старость…
– Печально…
– Но я-то знаю, что истинная причина кроется в его ссоре с Царской семьей. Его это гложет. Пока не помирятся, ему все будет казаться в черном свете, – Сергею было не обмануть брата. – Поеду, немного отвлеку его…
– К Новому Году вернетесь?
– Возможно…
– Вы будете по мне скучать?
– Непременно! А Вам скучать по мне будет некогда, потому как теперь Вам придется в самом деле устраивать бал-маскарад.
Оба рассмеялись с облегчением.
II
Рождество и Новогодние праздники промелькнули для Павла, как один миг. Бал-маскарад действительно состоялся. Пистолькорс должен был успокоиться. Но Великий Князь не смог насладиться весельем в полной мере, поскольку Сергей настойчиво рекомендовал ему не надевать карнавального костюма, даже несмотря на то, что официальный траур по Аликс уже был окончен, и никаких правил на сей счет не существовало. Старшему брату казалось, что так будет верно. В Пице постепенно нарастало раздражение от того, что брат считал своим долгом раздавать советы, даже когда в них не нуждались. Сергей, конечно, исправно добавлял, что это лишь его мнение. Но что теперь было делать Павлу? Если б после отповеди брата он облачился в костюм, Сергей расценил бы это, как недостаточное уважение к памяти покойной супруги. У Пица не осталось выбора, как прислушаться к словам брата.
К слову, Сергей чувствовал себя немного бодрее. Поздравления и подарки, которыми обменялись семья генерал-губернатора с Царской четой и Наследником, в некоторой степени сгладили конфликт и успокоили Великого Князя. Когда же Александр III серьезно заболел в середине января, Сергей и вовсе позабыл о своей обиде на супругу и сына Императора. Единственной темой, которую никто пока не решался снова касаться с Минни из-за ее взрывоопасности, оставалась неустроенная помолвка Ники и Аликс. Но и здесь скоро наметились подвижки.
В марте братьям стало известно, что Наследник, несмотря на терзающие его сомнения и опасения матери, поедет на свадьбу Эрни, брата Эллы и Аликс, который собирался жениться на Даки, той самой племяннице Павла и Сергея, приезжавшей подростком на похороны греческой принцессы в Петербург. В таком случае у Цесаревича и его несчастной возлюбленной будет, наконец, возможность встретиться лично и обсудить решение девушки не переходить в Православие. Получив в прошлом году ее отказ, Ники написал ей длинное, нежное послание, в котором просил не ставить точку в их истории и не разбивать окончательно его сердца.
Перед отъездом состоялось объяснение Сергея и Минни по поводу Наследника, которое порадовало Великого Князя. Теперь, кажется, не осталось никаких недопониманий и конфликта интересов. Все желали этой помолвки.
Компания, отправившаяся из России на свадьбу в Кобург, подобралась превеселая. Кроме Сергея, Эллы, Павла и Наследника, присоединились Костя, Владимир и Михен. Все со своими свитами. Из Англии на бракосочетание внука прибыла королева Виктория. Германский император Вильгельм II тоже не мог пропустить столь важного для Европейских королевских династий события.
Хотя, нужно признать, что великолепная свадьба Эрни и Даки несколько померкла в свете главной интриги того сезона – состоится помолвка Наследника трона Российского или нет. Многочисленная родня, съехавшаяся из разных стран мира, не спускала глаз с взволнованных влюбленных. Для большинства это было лишь развлечение, словно чтение захватывающего любовного романа. Только не для Сергея с Эллой, которые переживали за юную пару едва ли не больше их самих.
На следующий день после приезда бледный от волнения Цесаревич пришел к Элле в комнаты Эрни и Аликс. Он впервые увидел свою возлюбленную после нескольких лет разлуки. Она замечательно похорошела, но была невероятно грустна. Молодых людей оставили наедине для разговора, который, к сожалению, не принес облегчения. Аликс много плакала, но стояла на своем. Тем не менее, она согласилась написать священнику, проводившему когда-то ее конфирмацию. Она подробно изложила преподобному отцу сложившуюся ситуацию и просила совета. До получения ответа рассчитывать на изменение ее решения не приходилось. Пока же Цесаревич передал Аликс свой дневник, чтобы она могла узнать его мысли и чувства на протяжении всех этих лет. Сердце ее не могло не растаять.
В свободное от встреч и торжественных мероприятий время, Великих Князей веселил Владимир Александрович, который блистал остроумием. Особенно удавались ему пародии на заискивания императора германского перед представителями русского владетельного дома, которым не особенно удавалось скрыть антипатию к немецкому монарху. Каждый раз, когда один из братьев вставал, Владимир бросался помогать ему надевать пальто, точно, как это делал Вильгельм. Братья хохотали до слез. Как же здорово было собраться по праздничному поводу, ненадолго забыв о всех хлопотах, и снова почувствовать себя мальчишками, вновь стать единой семьей. Жаль Саши не было рядом.
Вскоре пришел ответ от протестантского священника. Аликс предлагалось самой сделать выбор. По крайней мере, преподобный отец не стращал девушку геенной огненной за измену лютеранству.
На следующий день
