после бракосочетания брата Аликс послала за кузеном Вильгельмом, и они вместе приехали в замок к русским родственникам. Там немецкая принцесса пожелала говорить сначала с Михен, как с русской протестанткой. Сергей, Павел и Элла переглянулись. Елизавета Федоровна вспомнила, как боялась сообщать о своем переходе в Православие Марии Павловне, как та демонстративно не поздравила Елизавету Федоровну с важным для нее днем. Могла ли супруга Владимира теперь все испортить? Для всех, кто хорошо знал ее, ответ был очевидным – в душе Михен могла и не поддерживать смену веры, но она была слишком умна, чтобы испортить помолвку Наследнику. Ей не оставалось ничего другого, как убеждать девушку прислушаться к своему сердцу. В конце разговора она дала Аликс очень разумный совет – никого не допускать говорить с ней о религии после того, как примет предложение Ники, иначе найдутся доброжелатели, которые выбьют ее из равновесия и снова лишат покоя.
В конце концов, Цесаревича и принцессу оставили одних, чтобы они могли объясниться. Через двадцать минут пара вышла из комнаты с такими сияющими лицами, что ни у кого не осталось сомнений – любовь, наконец, восторжествовала! Родственники обнимались и поздравляли друг друга, словно праздновали долгожданную победу. Гора свалилась с плеч Сергея и Эллы. Еще месяц назад они были уверены, что свадьбе Ники и Аликс не бывать, но вдруг все сложилось самым благоприятным образом. Что это было, как ни чудо?
Павел был счастлив за племянника. Жаль, что его собственная семейная жизнь была так коротка. Неужели теперь всегда придется довольствоваться тайными интрижками с чужими женами? Подобные мысли повергали Великого Князя в глубокое уныние. Однажды, когда Пиц в очередной раз задумался о своей горькой участи, он поймал на себе пытливый взгляд королевы Виктории. Старуха с нескрываемым любопытством разглядывала его своими огромными рыбьими глазами. Павел внутренне съежился под таким препарирующим изучением.
Вдруг в нарядной, праздничной толпе Павел увидел Аликс. Не невесту Ники, а свою дорогую Аликс, чей смех и запах волос он никак не мог забыть. Великий Князь бросился вслед за видением. Когда он поравнялся с девушкой и заглянул в лицо, с огромным разочарованием обнаружил, что на самом деле она мало была похожа на ту, которая ушла так рано, и тоска по которой все еще жила в сердце Павла.
III
Королева Виктория и ее внуки с супругами отправились в Дармштадт, сопровождать торжественный въезд молодоженов. Павел с остальными родственниками вернулись в Россию.
В Петербурге, где уже пахло весной, томилась в ожидании Великого Князя замужняя мать троих детей. Вопреки всякому здравому смыслу, Ольга все больше привязывалась к Его Высочеству, с трудом выдерживая долгую разлуку. Особенно тяжело давалось молчание. Невозможность написать любимому, объясниться были мучительны. Лёле мерещились хищные принцессы, которые так и норовили поймать ее породистого красавца в свои золотые равнородные сети. Она вскакивала ночью в ужасе, а потом долго не могла заснуть.
В одну из ночей к ней в спальню неожиданно ввалился пьяный Пистолькорс, который давно стал редким гостем в ее покоях. Гневно сверкая черными очами, муж с порога потребовал немедленного исполнения супружеских обязанностей.
– Ты в своем уме? Возвращайся к своим уличным девкам! Пусть они тебя ублажают! – внезапные требования гуляки Лёлю несколько обескуражили.
– А супруга моя кого ублажает? Великого Князя? – пошатываясь, штаб-ротмистр пытался схватить Ольгу, которая выскочила из кровати и приготовилась к следующему броску. Заторможенная алкоголем реакция подводила разбушевавшегося рогоносца.
– Да хоть бы и так! – жена не боялась Эрика. Кто он в сравнении с членом Императорской фамилии? Полный ноль! Ничтожество!
Все же Пистолькорсу удалось крепко схватить супругу за руку.
– Только посмей! – процедила сквозь зубы Лёля. – Поедешь в кандалах в Сибирь! Павел тебе это устроит!
Мозг под коньячными парами соображал не быстро, но все же, пусть и с задержкой, сигнал опасности передал. Эрик задумался, остановился и, отпустив жену, уселся прямо на пол. Вдруг бравый кавалерист заплакал пьяными слезами.
– Ты сделала из меня посмешище! Как жить? Хоть пулю в лоб!
Лёля опустилась рядом с мужем и обняла его по-сестрински.
– Ну что ты… Никаких пуль! Всё непременно устроится…
Эрик еще немного повсхлипывал и затих. Ольга почувствовала, как тело его обмякло, и через секунду комнату наполнил раскатистый храп. Жена аккуратно привалила его к стене, подложив под спину и голову подушки, а сама вернулась в кровать.
За утренним кофе у них состоялся уже вполне деловой разговор.
– Только не пытайся изображать из себя несчастного благоверного, которому жена-блудница разбила сердце! Ты знаешь, я не люблю фальшивую игру! – вместо приветствия проворковала Лёля Эрику, который уже сидел с газетой за столом.
Проходя мимо, она чмокнула его в макушку.
– И кого же ты прикажешь мне изображать? Счастливого рогоносца?
– Если без пошлостей, то и в этой ситуации, можно найти для себя кое-что полезное…
– Я весь обратился в слух!
– Теперь ты можешь свободно волочиться за всеми, кто тебе глянется.
– Меня и прежде мало что останавливало… – буркнул обиженный Пистолькорс.
– Удивительно! Даже не пытаешься отрицать. Что ж, тем лучше! – улыбнулась Лёля. Если Эрик хотел ее задеть, не вышло. – Кроме того, Великий Князь, который, естественно, испытывает по отношению к тебе чувство вины, может помочь с военной карьерой. Главное, умно подойти к этому вопросу.
– Допустим, – взгляд Эрика стал более заинтересованным.
– Только вообрази, это семья Императора! Вместо могущественного врага, который, если пожелает, сотрет тебя в порошок, ты можешь приобрести влиятельного друга… А те дураки в полку, которые над тобой потешаются, будут локти кусать от зависти. Кстати, ты можешь им сказать, что сам решил избавиться от интимных притязаний наскучившей жены таким выгодным способом… Тогда и гордость твоя не будет задета.
Эрик отложил газету и встал из-за стола.
– Тебе бы французские романы писать! Ты еще попробуй удержи своего Великого Князя! Кем ты себя возомнила? Зиной Богарне? И не думай, что я тебя простил! – заявил он Ольге перед уходом, но глаза его немного повеселели.
Вдруг Пистолькорс остановился в дверях.
– Ты когда-нибудь меня любила?
– Да! – честно ответила Ольга. – Но все давно кончилось. Еще до Павла. В этом нет твоей вины, и тем более вины Его Высочества. Скажу больше, я люблю тебя до сих пор, но это уже другая любовь… сестринская…
IV
Радостное возвращение Павла в звенящий капелью Петербург было испорчено неприятной новостью. Великий Князь, узнав об объяснении Ольги с супругом, о том, что отношения их перестали быть тайной, был близок к панике. Пиц совершенно не был готов к скандалу. Он планировал легкую интрижку, не обремененную проблемами
