чувства?
– Я полагаю…
– Я должна предостеречь Вас, милейшая Ольга Валериановна. Мне казалось, Вы более практичны… Не забывайте, он – Великий Князь, брат Императора! Для него ваши отношения, даже если сердце его при виде Вас бьется чаще, – милое приключение, роман, который в определенный момент должен будет закончиться. Вам не следует сильно прикипать к нему. Это было бы неразумно! Вы молодец, мужа пристроили, для сына Вашего он, вероятно, что-нибудь сможет сделать – довольствуйтесь реальными вещами, не благоразумно было бы мечтать о несбыточном.
Лёля молча кивала, усердно делая вид, что согласна. «Увидим», – в то же время думала она про себя. – Ах, Михен, Вы меня плохо знаете!».
VI
В конце июля Сергей с Эллой прибыли в Петербург на свадьбу племянницы Ксении и Сандро. Цесаревич, недавно вернувшийся из поездки в Англию, где пробыл целый месяц с Аликс, светился от счастья. Все складывалось, как нельзя лучше – он женится на своей любимой немецкой принцессе, друг станет мужем сестры.
Венчание по желанию Сандро состоялось в храме Петергофского Большого Дворца. Невеста была прекрасна в типичном свадебном наряде Великих Княжон – в серебряном платье, бриллиантовой короне и нитками жемчуга на шее. К венцу Ксению вел отец, Александр III.
Павла насторожил усталый, нездоровый вид Государя. Он заметно осунулся пока они не виделись.
– Давно он так исхудал? – шепотом спросил Сергей.
– Я не видел его месяц или два… Он плавал с семей на «Царевне». Доктора прописали ему отдых и свежий воздух.
– Меня пугает его состояние. Он выглядит жутко утомленным… надеюсь, я, как всегда, сгущаю краски, ты меня знаешь… Все же, Цып, ради меня, навещай его почаще!
После нескончаемого праздничного обеда молодые, наконец, уехали в Ропшинский дворец. Павел с Сергеем остались подышать на балконе.
– Как обстоят дела с мамой Лёлей?
– Мы виделись буквально пару-тройку раз. Она, видимо, догадывается о моем намерении и старается удержать. Исключительно мила и нежна со мной, не дает ни малейшего повода… А меня ее усилия ввергают в уныние. Жаль ее… Да и себя, снова оставаться одному…
Павел был печален. Его огромные голубые глаза вновь наполнились влажным блеском.
– У меня возникла прелюбопытная идея! – бодро заявил Сергей. – Проект твоей женитьбы на английской принцессе!
– На какой?
– Сам реши… Тебе же Виктория более симпатична? К слову, Ники с большой теплотой отзывается о ней. Она молчалива, но ежели ее расположить к себе, в ней обнаруживается интересный собеседник с глубокими суждениями и пониманием людей.
– Не знаю… она привлекательна, но мне всегда нравились бойкие барышни…
– Тогда Мод?
– Дай мне хоть время подумать.
– Безусловно! В таком деле торопиться ни к чему! Предлагаю нам всем съездить осенью в Англию и там получше разглядеть принцесс.
– Звучит весьма заманчиво, – улыбнулся оживший Павел.
– Цып, но историю с мамой Лёлей нужно закончить. Королева, наверняка, будет тебя проверять…
– Да, я все понимаю.
– Ты знаешь, что старуха заставила Ники назвать себя бабушкой? Он ее совершенно очаровал.
За утренним кофе братья узнали о происшествии, случившемся с новобрачными прошедшей ночью по дороге в Ропшинский дворец. Их карета упала в ручей. Жених и невеста, свалившись на дно экипажа, изрядно испачкались, но не пострадали. Кучер с лакеем плюхнулись прямо в воду. Весьма символичное окончание торжества.
VII
Павел любовался Ольгой, которая что-то щебетала, лежа рядом с ним в пышных перинах. Ее роскошные темные кудри подчеркивали теплый оттенок кожи, усиленный золотистым светом модного электрического абажура. Забавно, один ее глаз был едва заметно больше другого, но это совершенно не портило ее. Раньше Пиц был поклонником светлых глаз, в которых обычно кроется целая палитра различных оттенков. Но с некоторых пор вкусы его переменились. И это была не дань моде, хотя в те годы, в условиях отсутствия декоративной косметики, чернобровые брюнетки с густыми темными ресницами с заметным перевесом выигрывали эстетическую схватку с бесцветными блондинками. Кроме того, много мужских фантазий витало вокруг образа страстной одалиски. Но к Павлу это не имело отношения. Он просто любил разглядывать глаза мамы Лёли, отражающие любые нюансы ее настроения. Они то светлели до золотисто-медового оттенка, когда их хозяйка была в духе, то чернели, когда она гневалась. Как крылья пестрой бабочки, что весной бывают рыжими, а летом становятся практически черными. Пестрокрыльница изменчивая. Изменчивая – этот эпитет как нельзя точно подходил Лёле. Сегодня – одна, завтра – совершенно другая. То хохочет, то бесится от злости, то мила и невинна, как первые лучи юной зари.
Все это было очаровательно, но теплота и симпатия постепенно вытеснили страсть, которой был охвачен Пиц в начале романа. Прелестницу с каштановыми волосами и кофейными глазами пора было оставить в прошлом.
Сергей был прав, отношения с замужней дамой не делали Великому Князю чести. Настал момент задуматься о будущем. Ольга была замечательной, но их пути в любом случае должны были разминуться.
Павлу жаль было Лёлю. Казалось, она была искренна с ним. Меньше всего он хотел сделать ей больно, поэтому решил постепенно подготовить ее. Пиц придумал, что сейчас же начнет сеять в ее прелестной головке сомнения, и ко второй или третьей встрече их расставание уже не будет принято в штыки.
– Я говорил о нас с Сергеем… – приступил он к реализации задуманного.
– Могу представить, какой это был для него шок! – от охватившего ее волнения Ольга села.
– Не то слово… Он теперь оплакивает мою душу… Ты же знаешь, какой он набожный.
– Мы с Эриком уже давно живем, как брат с сестрой! Наш брак – пустая формальность!
– И все же пред Богом и людьми ты замужем!
– Как и Зинаида Богарнэ. Или ты хочешь, чтобы я просила развода?
Павел не ожидал, что Лёля готова пойти на такой решительный шаг. Ведь она должна была понимать, что брак между ними невозможен, а участь одинокой разведенной дамы незавидна. Отчаянная женщина.
– Полагаю, спешить в таких делах не стоит… Это неправильно…
– Почему? Ежели я знаю, что дороги назад мне нет?
– Разве можно быть в этом уверенным? Быть может, это лишь испытание, которое вам нужно пройти…
– Ты нашу встречу называешь испытанием?
– Пистолькорс может воспринимать это именно так!
– Ты чувствуешь вину перед ним?
– Пожалуй…
– Поверь, я разлюбила его задолго до нашего романа…
Лёля остановилась, чтобы не пугать любимого шквалом признаний, которые вертелись у нее на языке.
– Что тебя тревожит? О чем ты все время думаешь? – все же Ольгу не покидало дурное предчувствие.
– Об Аликс…
– Это естественно! Мать твоих детей всегда будет в твоем сердце!
– Да… мы идеально подходили друг другу.
