Их человек явился во второй половине дня, долго искал запорный кран, который должен был находиться где-то подо льдом с наружной стороны садовой ограды, и в процессе поисков свалился в ручей. Притоптывая промокшими ногами, он тоже предложил иной вариант и за пару минут сменил прокладку кухонного крана — она случайно нашлась у него в машине, сказал он, затем обещал найти запорный кран компании, когда потеплеет, и умчался на предельной скорости, чтобы обсушиться. Я, пошатываясь, вошла в гостиную и уставилась на причину всех этих ужасов, а он, подергивая лапами, мирно растянулся в уютоложе, уткнув голову в живот Шани. Нет, этому никто не сможет поверить, решила я.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
С приходом весны в долине зацвели желтые нарциссы. Огромное золотое их полотнище укрывало склон напротив, там, где мы с Чарльзом посадили их много лет назад. Море более бледной дикой разновидности колыхалось на лугах за коттеджем, где была похоронена Аннабель, и в лесу Ризонов дальше по дороге. Это место называлось Долиной Нарциссов еще до нас, и люди все еще приходили полюбоваться цветами, а заодно поглазеть на Сафру, пронзавшего их своим шерлок-холмсовским взглядом с внутренней стороны калитки.
И тайну человека в широкополой шляпе раскрыл именно Сафра. Наш таинственный посетитель появлялся теперь даже чаще. В субботу и воскресенье он, казалось, непрерывно ходил туда-сюда по дороге, и тут мне в голову пришла идея: он, конечно, слышал про Долину Нарциссов и либо был поэтом, либо надеялся, что его сочтут поэтом. И была готова побиться об заклад, что носом он утыкается в томик Вордсворта, и, может быть, именно в «Желтые нарциссы». Ну и, конечно, в одно прекрасное утро Саф протиснулся под калиткой, промаршировал к нему и вопросительно уставился на шляпу. Тот, горбясь над книгой, увидел Сафру у своей ноги и нагнулся погладить его, захлопнув книгу. На корешке позолоченные буквы гласили: «Стихотворения Вордсворта», о чем я и сообщила Лилии, едва он ушел. Значит, он действительно поэт или увлечен поэзией, а вовсе не переодетый шпион, как утверждал Фред Ферри, едва заходила речь о таинственном незнакомце. Но за какими объектами можно было тут шпионить? На этот мой вопрос Фред загадочно сообщил: «А во время войны на Черном холме зажигали ложные огни». При чем тут были эти огни, я не поняла, но Фред всегда был склонен к драматизированию.
Я взялась за сад — пропалывала бордюры, скашивала траву. Я часами возилась возле кошачьего домика, а Сафра внимательно наблюдал из угла вольеры, как я орудую лопатой. Он понимал, чем я занималась, и каждый день, когда, кончив работаться выпускала их, он сразу мчался к барьеру и лично выкапывал огромную яму. Что никакого труда не составляло, поскольку копал он в земле, которую я разрыхлила, но Сафра предпочитал обходиться без лишних усилий. Иногда он орошал готовую яму, а иногда выкапывал ее только в подражание мне. Шани, которая, по-моему, не вырыла ни единой ямки (благовоспитанные девочки ВСЕГДА пользуются ящиками, утверждала она), обычно шла прямо по дорожке в коттедж, пока он изображал землекопа. Но вот однажды она сознательно пошла в другом направлении — по дорожке мимо него в сторону гаража. Он прекратил работу, уставился на Шани, бросил свои раскопки и поплелся за ней. Но на краю лужайки опомнился, пошел назад и принялся углублять яму ― он всегда считал, что копать следует по меньшей мере до глубины в полноги, — но тут она соблазнительно прошествовала назад мимо него. Он продолжал копать, не спуская с нее глаз, и был настолько загипнотизирован, что начал следовать за ней, как миниатюрный плуг, выворачивая лапами землю.
Иногда меня одолевали сомнения, а в своем ли он уме? Ямы он для себя выкапывал необычно глубокие, но после того как он посиживал на них, устремив взгляд вдаль, погруженный в Высокие Думы, они оказывались полными до краев, точно миниатюрные пруды. Посиживал… но, видимо, яма должна была точно соответствовать его заду, если же нет, как случалось иногда, он отходил в сторону и выкапывал новую. Он мог бы написать руководство «Рытье ямок для кошек», показав себя специалистом из специалистов.
Как всегда одурманенная кошками, я примерно через неделю снова поехала в Лондон на заседание Клуба сиамских кошек. Это значило встать пораньше и поехать на машине в Бристоль, чтобы успеть на утренний лондонский поезд. И не просто пораньше, а очень рано, чтобы погулять с кошками в саду, не то они вывернули бы все шкафы в спальне к моему возвращению. Было пятнадцать минут седьмого, я открыла дверь, чтобы вывести их, и чуть не выпрыгнула из резиновых сапог от изумления: во дворе расхаживали, точно люди на ярмарке, великолепный фазан и десять фазанок.
Окрестные фазаны уже много лет навещали меня в чаянии корма. Кошки знали их и понимали, что подобная добыча для них великовата. Они — Шани и Саф — огибали угол коттеджа и шли гуськом по дорожке, тихонько обругивая фазана, забредшего на лужайку, но глядели прямо перед собой, словно его там и не было — вероятно, заметить его — значило бы поступиться своим достоинством.
Дело в том, что нынешний доминирующий самец пропадал несколько недель — вероятно, занимаясь ритуальными ухаживаниями на какой-нибудь уединенной полянке в лесу, — последние несколько дней начал приходить к коттеджу с двумя-тремя фазанками, охраняя их, с собственническим видом наблюдая, как они клюют корм, словно привел их пообедать в любимый ресторан, а затем улетал с ними через ограду в лес. Когда же ему хотелось есть, он являлся один — видимо, клевать корм рядом с женами считается у них унизительным. Меня несколько удивляло, что его гарем исчерпывается двумя-тремя самками. И вот в четверть седьмого утра мои сомнения разрешились: у него было десять жен!
Мне показалось, что он несколько смутился, что мне стал известен его секрет. Фазанки явно ожидали щедрого угощения. Шани и Саф, столкнувшись с таким скопищем, сообразили, что прибегнуть к своей обычной уловке и гордо не заметить наглых птиц невозможно, а потому без промедления ринулись в самую их гущу. Фазанки прыснули во все стороны, отрываясь от земли, точно аэробусы, — их широко развернутые крылья не дали кошкам воспрепятствовать им, но фазан доблестно остался на месте, вызывающе хлопая собственными крыльями, вытянув шею и испуская воинственные хриплые крики. Я махала руками и кричала: «Прекратите!» — пока двор не опустел и кошки не продолжили чинно свой путь по дорожке с самодовольнейшим выражением на мордах, а Саф остановился и опрыскал стену у верхней ступеньки в напоминание фазанам, Кто Здесь Кто…
