Но я напрасно тревожилась. Несколько дней спустя случилось происшествие, показавшее, кто мужчина в коттедже. День выдался жаркий, и я открыла окно кошачьего домика, чтобы Шани и Сафра могли принять солнечную ванну, лежа на полке внутри. Проходя мимо по дороге в гараж, я увидела, что Шани восседает на полке, словно средневековая принцесса, во время турнира взирающая на рыцаря, который сражается на арене, повязав на руку ее шарф. И на арене (выложенной плитками дорожке вокруг домика) готовится к прыжку Сафра, занеся лапу над чем-то, скрытым травой. Я мгновенно очутилась в вольере и схватила его — из травы, шипя, подняла голову разъяренная гадюка.
Я кинулась с Сафом в коттедж, бросила его в прихожую и, захлопнув дверь, побежала назад с лопатой в руке. Спасать Шани надобности не было. Она все так же спокойно восседала в окне, подобрав под себя лапы, прекрасно сознавая, что тут она в полной безопасности. Гадюка все еще была там и держала голову высоко поднятой. Она уставилась на меня, и ее раздвоенный язык то высовывался, то исчезал. Я разделалась с ней не слишком охотно, но без колебаний. Теперь гадюки объявлены исчезающим видом, но тогда они еще не были занесены в Красную книгу: а что еще можно сделать с гадюкой, поселившейся в кошачьей вольере?
Судя по ее длине, это была та самая гадюка, которая ускользнула год назад от меня и Джинин. Вероятно, она перезимовала под кошачьим домом — он же стоит на кирпичном фундаменте, — стала длиннее и толще, выползла погреться на солнце… и, по обычаю змей, продолжала бы делать это, представляя постоянную и, наверное, смертельную опасность для кошек, не пройди я случайно мимо и не заподозри неладное.
Урок был преподан исчерпывающий — во всяком случае, что касалось Шани. Она же совсем не дурочка. На следующий вечер я вышла с кошками на лужайку, волоча веревку, чтобы затеять с ними игру. Саф был в своей стихии — стремительно прыгал на веревку, отбегал, прижимая уши, возвращался и снова прыгал. А Шани (вероятно, она видела, как гадюка выползала из-под домика, и заметила теперь, что веревка вьется совсем по-змеиному) — Шани умчалась за угол и в коттедж, почти не касаясь земли. Разбираться со змеями обязанность Сафры, сказала она. Здесь ведь он — кот.
Тем временем в долине появлялись все новые кошки. В коттедже у ворот заказника поселились приезжие — Тим и Маргарет и их сиамочка Сьюки, лайлакпойнт. Сьюки, по их словам, была робкой и опасалась знакомиться с чужими людьми, но они водили ее гулять вверх по ручью, и вскоре она начала исследовать окрестности самостоятельно. Как-то я вышла из-за угла коттеджа и увидела, как мне показалось, Шани — она сидела, выпрямившись, на дорожке перед кошачьим домиком и смотрела на меня, а Сафра сидел за сеткой и смотрел на нее.
— Как это ты выбралась? — спросила я удивленно и шагнула вперед, чтобы подхватить ее на руки, а она повернулась, проскочила под калиткой и умчалась вверх по лесной тропе. Она Не Наша, провыл Сафра, едва она скрылась из вида, но это было и так очевидно. «Наша» — две пирамидки ушей и два скошенных глаза — поглядывала через подоконник. Разумеется, изнутри домика.
Тим и Маргарет, наблюдая мою парочку, видимо, решили, что Сьюки прибегает к их домику в поисках общества себе подобных, постановили, что ей нужна собственная подруга, и приобрели Клеопатру, девочку-силпойнт, которая оказалась родственницей Сафры и принадлежала к килдаунскому потомству. Я предостерегла их, что они обрекли себя на непрерывные беды. Так оно и вышло.
Как обычно, кошкам понадобилось время, чтобы поладить друг с другом, а тогда я все чаще начала выслушивать всякие истории о Клео, которая обещала стать законченной хулиганкой, а Сьюки все больше подпадала под ее влияние. Сьюки все еще отправлялась в экспедиции — спускалась в мой сад, поднималась к Лилии Ричардс, где имела обыкновение заходить в коттедж, притворяясь его владелицей, и как-то до смерти перепугала мисс Уэллингтон, когда та навестила сестру, а к ней навстречу бесшумно, точно призрак, спустилась большая белая кошка. Но дома они дружно играли. Клео воровала еду Сьюки. Но что важнее, Сьюки, которая всю жизнь была Пай-Девочкой вроде Шани (возможно, наследственная черта кошек лайлакпойнт), теперь воровала еду Клео и носилась по дому самозабвенно, словно и сама снова стала котенком.
Они обе ходили на прогулки с Тимом и Маргарет — Клео выделывала курбеты возле них, а Сьюки, делая вид, будто она их даже не знает, следовала за ними в отдалении. Беда была лишь в том, сказала Маргарет (уже познавшая на опыте, что две сиамские кошки в доме обеспечивают непрерывные кризисы), что больше ей с Тимом по вечерам нельзя отправиться выпить в «Розе и Короне» без того, чтобы их не провожал из окна гостиной возмущенный дуэт на тему о Жестоких Людях, Которые Бросают Их на Произвол Судьбы. И вот они с Тимом (она бы никогда этому не поверила, но мое предсказание сбылось!) шумно выходят, заводят машину, припаркованную так, чтобы кошки ее не видели, дают мотору поработать, а потом выключают его и крадучись пробираются на дорогу. Кошки, считая, что они уехали на машине, тут же умолкали и укладывались спать. Вам, конечно, трудно поверить, сказала она. Ведь правда? Совсем нетрудно, ответила я.
Усугубляя впечатление, что кошки начинают завладевать Долиной, дальше по дороге появились еще два котенка. Черный с белой звездочкой на груди по имени, естественно, Звездочет. Его братец звался Вояка. Пестрая кошка Ризонов состарилась и все время спала. И котят они приобрели, чтобы было кому присматривать за коттеджем и не допускать в конюшню крыс и мышей. Эту обязанность взял на себя Вояка, тайный агент по борьбе с мафией, и его мы видели редко. Звездочет, душа нараспашку, патрулировал дорогу, исследовал холм и постоянно перелезал через ограду посмотреть, что поделывают мои двое. Он нахально ложился под буком на лужайке и хладнокровно рассматривал Сафру, который сыпал на него угрозы из вольеры, но он был спокойно убежден, что Сафу до него не добраться. Шани, как обычно, превращалась в невидимку. Торговцы Живым Товаром, по ее убеждению, могут подкрасться под Любой Личиной.
Кроме того, Звездочет присоединился к гусино-утиному патрулю. Казалось, они с Джеральдом очень подружились, и я часто видела, как он поднимался на холм с этой братией или сидел с ними на склоне над моим коттеджем. В это время к запруде зачастил крупный мексиканский селезень по кличке Чарли — в один прекрасный день он прилетел с фермы за холмом, видимо прельщенный утками. У его хозяев был другой селезень, даже еще крупнее, что и было причиной, почему Чарли покинул ферму, и хозяева сказали, что он может оставаться на запруде, если хочет. Так что он пополнил это сборище, сильно смахивавшее на зверинец.
