пальцем мой подбородок и заглянул мне в глаза.
— Отступать запрещаю! Ты намерена следовать своему плану?
В его взгляде светилась предельная решимость. Когда на тебя так смотрят — посторонние мысли уходят прочь.
— Да…
На лице Лукаса медленно расцвела улыбка, и я, ощутив слабость в коленях, невольно улыбнулась в ответ.
— Вот и отлично, — сказал он, не убирая руку. Изучил мой нос, губы и пробормотал: — Deslumbrante. Como el mismo sol[24].
Мое сердце запрыгало, заколотилось, словно кто-то невидимый сыграл в груди на барабанах. Неважно, что я не поняла ни слова. Способностей к языкам у меня не было, и это тоже не имело никакого значения. Рядом Лукас — что еще нужно?
— Можешь перевести? — все же спросила я.
— Надеюсь, ты проголодалась.
Я нахмурилась, усомнившись в точности перевода, однако не успела произнести ни слова — Лукас шагнул вперед и нагнулся к замку на внешней решетке. Уставившись на его туго обтянутые штанами ягодицы, я мигом забыла, о чем хотела спросить.
Какие шутки играет со мной жизнь… У этого парня не только потрясающая улыбка, но и шикарная, упругая на вид задница.
— Рози!
Я подняла глаза. Лукас, ухмыляясь, внимательно смотрел на меня через плечо.
— Когда закончишь меня разглядывать…
— Что? — возмутилась я. Черт, пискляво вышло. Пришлось откашляться. — Ничего я не разглядываю!
Лукас засмеялся, встал и, открыв внутреннюю стеклянную дверь, жестом пригласил меня внутрь.
— Да я не возражаю. Люблю внимание. — Помолчав, добавил: — Нравятся мужские задницы?
Не в бровь, а в глаз. Его задница мне точно нравилась.
Вздохнув, я шагнула вперед и повернулась спиной к спутнику, пытаясь скрыть от него густо покрасневшие щеки.
— Никто на твою задницу не пялился, если ты об этом. Просто хотела убедиться, что…
Ступив через порог, я потеряла дар речи.
Десятки горящих чайных свечек протянулись через весь зал. Светящаяся дорожка уходила во внутреннее помещение — вероятно, в кухню.
— Ого… — Я вдруг задрожала всем телом, даже зубы застучали — сама не поняла с чего. — Лукас… Честное слово, я совершенно растеряна.
Он подошел ближе.
— Не знаю лучшего способа разжечь тлеющую искру и доказать девушке, что она достойна твоего внимания, раз в ее честь зажгли несколько дюжин свечей.
Кажется, он усмехнулся, хотя я могла и ошибаться. Меня самым натуральным образом засасывало в воронку, в центре которой находился Лукас.
— Но как?.. — едва слышно прошептала я.
— Сандро сегодня закрылся пораньше — у него какое-то семейное торжество. Вот я и подумал, что мы можем воспользоваться его заведением.
Спросить я хотела не о том, и все же заинтересовалась:
— Подумал, что мы можем?.. Черт, как тебе удалось убедить Сандро отдать ключи? Ведь пиццерия для него…
— Ага, все равно что третья дочь, — непринужденно хмыкнул Лукас. — Он рассказывал о своей семье. Объяснил, почему заведение ему настолько дорого: это его малая родина за пределами Италии, и досталась она ему по́том и…
— Потом и кровью, — кивнула я. — Мы с Линой не раз слушали его истории.
— Да. Наверное, я произвел на него приятное первое впечатление.
— То есть Сандро согласился без всяких?
Хозяин пиццерии был человеком достойным, однако расположить его к себе — задача не из простых.
— Ну, возможно, я дал несколько обещаний, которые вряд ли удастся сдержать, и тем не менее все под контролем. — Лукас подмигнул, словно не придавал своему успеху никакого значения. — Впрочем, о свечах Сандро говорить не нужно — пусть они останутся нашим маленьким секретом.
Задумка была чудесной, хотя малейшая неосторожность — и пиццерию охватит пламя. Маленький секрет, вроде моей тайной влюбленности.
Я сглотнула ком в горле и кивнула, наслаждаясь зрелищем, впитывая сладкое чувство: Лукас делал ради меня все возможное и невозможное.
Ради нашего эксперимента…
— Итак, вперед, по светящейся дорожке, — шепнул он мне в ухо, и по спине пробежала дрожь восторга. — Сейчас покажу, чем мы займемся.
— О, — пробормотала я, сделав шаг, — так это еще не все? То есть речь не об ужине при свечах?
— До ужина еще далеко. — Лукас пошел следом, держа руку у меня на спине. В кухне мы остановились. — Ужинать мы будем, однако сначала надо приготовить еду.
Эх, почему в юбках не делают карманов? Дрожащие руки девать было решительно некуда.
Я глянула на Лукаса — тот возился у большой плиты, разбираясь с регуляторами температуры.
— Ты любишь бывать у Алессандро, Рози?
— Я выросла в Нью-Йорке, и любовь к пицце заложена во мне генетически. Но ты прав: заведение Сандро — одно из любимых.
— Хорошо, — сказал Лукас, поставив на стол пластиковый контейнер. — Я, конечно, не Сандро, и даже не итальянец, и все же подозреваю, что тебе нравится смотреть, как я готовлю.
— Может, да, а может — и нет, — слегка поддела его я.
Наблюдая за Лукасом у плиты, я испытывала даже бо́льшее удовольствие, чем от первого глотка кофе по утрам или, к примеру, от шоколадного фондана. Были у меня и прочие маленькие радости: первая страница долгожданной книжки, пробуждение в рождественское утро… Однако зрелище колдующего на кухне Лукаса доставляло мне ни с чем не сравнимое наслаждение.
Он переместился к холодильнику и извлек с полки томатный соус, зелень и здоровый кусок сыра. Похоже, пармезан.
— Сандро меня сориентировал, рассказал, где что лежит, и просил оценить по достоинству его продукты.
М-да, судя по всему, Лукас и вправду покорил сердце хозяина пиццерии.
— Значит, будешь готовить? — спросила я, а он тем временем выложил на стол пакет с мукой. Мне тут же представился образ перепачканного мукой улыбающегося Лукаса, и я проговорила, с трудом подобрав слова: — Ты готовишь, я наблюдаю?
— Нет уж! — Он подошел ко мне и вытащил из-за спины кухонный фартук. — Стряпать будем вместе. Я ведь тоже заслуживаю немного побыть зрителем.
Я замерла от неожиданности, а Лукас тем временем зашел мне за спину и приобнял сзади.
— Искру можно возжечь разными способами, — заявил он, снова цитируя мои тезисы второй стадии. Я почувствовала исходящее от него тепло, и у меня который уже раз перехватило дыхание. — Для этого годятся не только свечи. Полезно вместе делать нечто важное.
Он придвинулся еще ближе, почти касаясь грудью моей спины, а подбородком — плеча. Словом, был ужасно близко; стоило мне чуть повернуть голову, и выдыхаемый нами воздух смешался бы в общую струю.
— Обязательно надо понимать, насколько привлекательное впечатление о себе ты создал для партнера. Ответит ли он взаимностью? Раскроется ли перед тобой? — тихо говорил Лукас, и его губы шевелились прямо у моего уха. — Давай-ка тебя оденем.
Я кивнула; сердце забилось вдвое быстрее.
Он накинул
