скомандовал водитель — парень ненамного старше моего брата.
— Олли, не ходи… — пробормотала я, однако тот уже сделал шаг вперед.
— Нам еще надо многое обсудить…
— Рози, все в порядке, — перебил меня он. — Я ждал, когда за мной подъедут. Все нормально, клянусь.
Человек на водительском сиденье ухмыльнулся, и у меня в голове прозвучал тревожный звонок.
— Поехали, — бросил он. — Смена через полчаса. Потребуется наложить тонну грима, чтобы замазать твои отметины, но Лекси справится. Будем надеяться, что ты не зря за нее вписался.
Я взглянула на Олли — тот стоял с каменным лицом. Значит, фингал он получил из-за девушки?
— Пока, Рози, — сказал брат, быстро чмокнул меня в щеку и открыл заднюю дверцу.
Секунды не прошло — и я осталась в одиночестве, ошеломленно наблюдая за удаляющейся машиной, пока красные огни не растворились в темноте.
Как по команде, на место отъехавшего автомобиля тут же припарковалось мое такси.
Через некоторое время я добралась до дома. Неожиданная встреча с Олли так меня потрясла, что даже вид уснувшего за просмотром сериала про вампиров Лукаса не вызвал улыбки. Прикрыв его одеялом, я на цыпочках прошла в кухонную зону — налить на ночь стакан воды, и на столе обнаружила записку.
Если голодна — ужин в микроволновке.
Даже такой несомненный знак заботы не заставил меня улыбнуться. На сообщение Лукаса я не ответила, и все же он решил приготовить еду на двоих — речь в записке об остатках ужина не шла, и лежала она на самом видном месте, где ее невозможно было не увидеть.
В другой день я точно просияла бы как последняя дурочка, но сейчас испытывала совершенно противоположные чувства.
На меня навалилось все сразу: творческий ступор, Лукас, Олли, отец… В какой бардак превратилась моя жизнь! Требую от брата правды, а сама лицемерю на каждом шагу, храню постыдные секреты… Куда ни кинь — везде клин.
Я тупо разглядывала записку, когда негромкий голос окликнул меня по имени.
Посреди комнаты, футах в десяти от меня, стоял Лукас — с руки свисает одеяло, волосы торчат в разные стороны…
Я изобразила почти естественную улыбку и ответила:
— Прости, что разбудила.
— Я не спал, просто дал глазам отдохнуть, — поморгал Лукас, словно пытаясь вынырнуть из сна. — Что случилось? Отец?.. — тут же спросил он, бросив взгляд на мое лицо.
— Нет-нет, с ним все хорошо, — дернула плечом я. Мы, Грэмы, прекрасно умеем держать себя в руках. Что бы ни случилось — никому не пожалуемся. — Ничего не случилось, Лукас.
Он помолчал, поглядывая в мою сторону. Беспокоится, думает, как утешить. Видать, решил, что я вот-вот разревусь.
Его волнение меня только разозлило. Лукас в лепешку расшибается, а я чем ему ответила? Хорошенькую он получил компанию — неудачливую хандрящую писательницу!
В ту самую секунду я поклялась, что обязательно что-нибудь для него сделаю. Доставлю ему хоть несколько минут радости.
— Эй, Рози…
— Что? — вздохнула я.
Он смотрел на меня почти так же напряженно, как на нашем экспериментальном свидании, и все же немного по-другому. Настойчивее и в то же время мягче.
— Хочешь, обниму?
Лукас — хороший человек. Не заслуживает, чтобы при нем вновь устроили истерику.
— Нет-нет, все хорошо, — прошептала я.
Он сделал короткую паузу, затем предложил:
— Тогда ты меня обними. Может, я сейчас в этом нуждаюсь?
Я тяжело сглотнула. Искушение броситься к нему было почти непреодолимым. И все же я сдержалась — понимала, чем он занимается. Ничего на самом деле ему не нужно — просто хочет меня успокоить.
Видимо, прочитав мои мысли, Лукас пробормотал:
— Так скучаю сегодня по Тако… Обними меня — вдруг хандра пройдет? — Говорил он тихо, нежно и мягко. — Ну давай, хоть разок…
Отдавая себе отчет, у кого тут хандра, сопротивляться все же я больше не могла. Догадывалась, что выгляжу так, словно вот-вот окончательно расклеюсь, а он делает вид, что будет безмерно благодарен, если соглашусь. Вроде как мой отказ разобьет ему сердце.
— Ладно, — промолвила я. — Если уж тебе без этого никак…
Он быстро подошел, словно только и ждал команды, и обвил меня руками.
Я очередной раз спрятала лицо у него на груди. Прильнула, сдалась. Вдохнула его запах, наслаждаясь горячим, большим, крепким телом. Взяла у него столько сил, сколько он готов был мне отдать. Все это время думала: вот оно, мое безопасное убежище — и в плохие, и в хорошие дни. В любые.
— Спасибо, Рози. Мне намного лучше. Намного.
Я услышала даже не голос Лукаса, а тихий мерный рокот в мужской груди, и еще крепче обняла своего соседа, ощущая каждый мускул, каждую косточку, каждый дюйм теплой кожи под тонкой рубашкой. Внимала биению его сердца.
Глава четырнадцатая. Рози
— Алессандро? — удивилась я, когда Лукас остановился у пиццерии за углом нашего дома.
Со вторым экспериментальным свиданием вышло примерно так же, как и с первым. Лукас написал мне в полдень, попросил быть наготове к девяти вечера. «В Испании это время ужина», — объяснил он. Я предположила, что мы пойдем в ресторан, и оделась соответственно — средней длины юбка-карандаш, легкий свитерок и черные кожаные ботинки.
А направлялись мы, оказывается, к Алессандро.
Лукас перевел меня через дорогу к единственному месту в Нью-Йорке, меню которого я могла пересказать с закрытыми глазами.
Однако пиццерия была закрыта, даже металлические жалюзи опущены.
— Нам точно сюда? — нахмурилась я.
— Ага, — оглянулся через плечо Лукас.
Хм. Допустим.
— Прежде чем зайти, — продолжил он, доставая ключ из кармана кожаной куртки, — хочу убедиться, что все понял правильно.
А вот это лишнее: Лукас всегда и все понимал правильно.
— Фаза вторая, — по памяти процитировал он мой план. — Второе свидание. Обычно его значимость недооценивают, однако именно на этой стадии любопытство перерастает в интерес. Ваше внимание все больше привлекает вспыхнувшая во время первой встречи искорка.
Искорка…
Я отвела взгляд, чувствуя, как загорелись уши. Рассуждать о любопытстве, интересе и искрах, когда фактически перешла уже на следующий этап? Если сравнить наш эксперимент с любовным романом, то я забежала уже на много страниц вперед. Кстати, способность писать потихоньку восстанавливалась. Голова была не так пуста, напряжение постепенно спадало, и, вместо того чтобы дергаться по поводу бесцельно уходящего времени и вероятной неудачи, я все больше мечтала о Лукасе. Мысли превращались в слова, слова — в страницы. И все же часы тикали: мой партнер по эксперименту уедет через три недели, а еще через две надо будет сдать рукопись. А пока похвастать было особо нечем.
Лукас приподнял
