Директора забрали в военно-морской госпиталь в Бетесайде, имевший усиленную охрану, и тут же повезли в операционную. В его доме также установили охрану и договорились с домработницей директора, что она позаботится о Кайзере. Исполняющим обязанности директора до возвращения мистера Вайни (если оно состоится) назначили его заместителя. Место происшествия тщательно осмотрели в поисках оставшихся там секретных документов, но мистер Вайни был очень аккуратен в отношении бумаг, так что ничего под грифом «секретно» там не оказалось.
Операция длилась долго, и все это время жизнь директора висела на волоске. Если бы Кинану не удалось непосредственно перед столкновением немного повернуть машину в сторону, директор погиб бы на месте. У него в двух местах была раздроблена правая рука, сломаны ключица, пять ребер и правая бедренная кость; повреждены внутренние органы. В шею, как стрела, вонзился осколок стекла. Из-за сотрясения мозга была опасность повышения внутричерепного давления. Остался в живых он лишь благодаря раскрывшейся боковой подушке безопасности, которая ослабила удар.
Чтобы собрать по кусочкам тело Вайни, потребовался ряд операций, после которых его перевезли в.реанимацию, где он, накачанный седативными препаратами, находился под постоянным наблюдением. Врачи сделали все возможное. Остальное — как Бог даст.
Глава 17
Звонок Родриго не заставил себя ждать, что Блана отнюдь не порадовало.
—Чем могу быть полезен? — довольно холодно осведомился Блан. Он и вообще-то указания Нерви выполнял скрепя сердце, а необходимость делать это часто лишний раз сыпала ему соль на рану. Блану, который вынужден был общаться с Нерви из дома, где жили его близкие, казалось, что тем самым он накликает на них беды.
— Во-первых, сообщаю, что со мной будет работать мой брат, Деймон, — начал Родриго. — Возможно, иногда он будет звонить вам вместо меня. Полагаю, проблем с этим не возникнет?
— Нет, месье.
— Превосходно! Теперь по поводу того дела, о котором мы говорили в последний раз. У меня есть информация, что наши друзья в Америке отправили человека для решения проблемы. Я хотел бы связаться с ним.
— Связаться с ним? — эхом отозвался Блан, внезапно почувствовав тревогу. Если Родриго удастся добраться до внештатного агента (во всяком случае, Блан предполагал, что это внештатный агент, ведь именно с их помощью обычно решались «проблемы»), для Блана это может плохо кончиться. Одно лишнее слово Нерви этому агенту может поставить его, Блана, под удар.
— Да. Мне нужен его мобильный телефон. Я уверен, что есть способ с ним связаться. Вы знаете имя этого человека?
— Э-э… нет. По-моему, оно в присланном мне рапорте не указано.
— Конечно, не указано, — отрывисто сказал Родриго. — Иначе бы я не спрашивал.
Блан понял, что Родриго пока не догадывался, что получает информацию не в полном объеме. Стараясь свести к минимуму наносимый ущерб, Блан всегда изымал самое важное. Он понимал, что, если это раскроется, Нерви не оставят его в живых, и научился очень ловко маневрировать, балансируя на краю пропасти.
— Если информация не засекречена, я ее добуду, — заверил он Родриго.
— Жду вашего звонка.
Взглянув на часы, Блан мысленно прикинул время в Вашингтоне. У них была середина рабочего дня. Его человек, наверное, обедает. После разговора с Родриго Блан вышел из дома, чтобы никто — особенно жена, отличавшаяся неумеренным любопытством, — не мог его подслушать, и набрал номер.
— Да. — Голос прозвучал еще менее дружелюбно, чем в прошлый раз, когда Блан застал своего осведомителя дома. Видимо, вокруг были люди, которые могли его слышать.
— Я по поводу все того же вопроса, который мы обсуждали с вами раньше. Можно ли достать номер мобильника отправленного сюда агента?
— Я подумаю, что можно сделать.
Ни вопросов, ни колебаний. Может, номера и не будет, подумал Блан, возвращаясь в дом. Солнце зашло, и сильно похолодало. Блан, который вышел без пальто, сильно продрог.
— Кто звонил? — спросила жена.
— Это по работе, — ответил Блан, целуя ее в лоб. Иногда он мог разговаривать с ней о делах, а иногда нет, и поэтому, несмотря на явное желание все знать, жена воздержалась от дальнейших расспросов.
— Если выходишь на улицу, мог хотя бы накинуть пальто, — мягко попеняла ему она.
Не прошло и двух часов, когда мобильный телефон Блана зазвонил. Блан живо схватил ручку, но отыскать Клочка бумаги никак не мог.
— Это оказалось непросто, приятель, — раздался голос в трубке. — Тут какая-то другая система сотовой связи, и чтобы узнать номер, пришлось постараться. — Человек продиктовал номер, а Блан нацарапал его на своей левой ладони.
— Спасибо, — поблагодарил он и, отключившись, нашел бумагу, переписал номер, после чего вымыл руки.
Блан знал, что нужно немедленно перезвонить Родриго Нерви, но не стал этого делать. Вместо этого он сложил листок и спрятал в карман. Может быть, завтра.
Когда Лили вышла из номера Суэйна, тот собрался было за ней до самой квартиры, но потом передумал. Он не боялся быть замеченным. Он знал, что это невозможно: Лили, конечно, опытный агент, но с ним ей все равно не сравниться. Следить за ней ему показалось нечестным. Может, это и глупо, но хотелось, чтобы она доверяла ему. Она должна была вернуться, начало положено. В конце концов, Лили дала ему номер своего мобильного, а он ей своего — словно школьники обменялись колечками.
Приказ Вайни до сих пор не выполнен. Суэйн все откладывал это, отчасти из любопытства, отчасти потому, что хотел помочь Лили, которая в одиночку воевала с ветряными мельницами, а еще потому, что он имел серьезные намерения затащить ее к себе в постель. Опасная игра с Родриго Нерви, в которую ввязалась Лили, волновала Суэйну кровь. Ему нравилось рисковать. Суэйну захотелось узнать, что происходит в этой лаборатории. Если удастся выяснить это, возможно, Вайни простит Суэйну, что свое задание тот выполнил не сразу, и не отправит работать в канцелярию.
А пока Суэйн наслаждался жизнью. Отель роскошный, машина — просто самолет, еда французская. Послетех дрянных гостиниц, в которых ему приходилось жить течение последних десяти лет, Суэйну хотелось немного себя побаловать.
Лили — крепкий орешек. Умная, осторожная, но вместе с тем безрассудная. И не надо забывать, что она одна из лучших киллеров в Европе. Ее идеалистическим представлениям о том, что убивать можно только с санкции начальства, не стоит придавать значения. Она убила Саль ваторе Нерви, и Суэйн понимал, что рядом с нейнельзя допустить ни одного промаха.
Ее горе после гибели друзей и девочки, которую она любила как дочь, было безмерно. Вспомнив своих собственных детей, Суэйн попытался поставить себя на место Лили. Убийце не было бы пощады. Дело не дошло бы до суда. Суэйн всем сердцем сочувствовал Лили, но это не отменяло приказа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
