— Я подумаю, что можно сделать, — ответил голос. Ему представились, но Суэйн, поглощенный своими мыслями, не расслышал имени. — Хотя не знаю, когда это удастся: здесь такая неразбериха… подождите-ка минуту. Лаборатория значилась как предприятие скончавшегося Сальваторе Нерви. Ныне принадлежит Родриго и Деймону Нерви. Зачем вам схема их системы безопасности? Нерви у нас значатся как нужные люди.
— Возможно, они скоро перестанут быть таковыми, — сказал Суэйн. — Есть информация, что они только что получили оружейный плутоний. — Новость звучала достаточно зловеще, чтобы послужить серьезным основанием для немедленных действий.
— Вы составили об этом рапорт?
— Да, выслал сегодня, но мне так никто и не ответил…
— Это из-за мистера Вайни. Я же сказала, что у нас тут бог знает что творится.
— А что с мистером Вайни? — Господи! Неужели Фрэнка сняли?
— А вы еще не слышали? Разумеется, нет, иначе не спрашивал бы.
— Не слышал о чем?
— Сегодня утром мистер Вайни попал в аварию. Он в Бестсайде, его состояние критическое. Во время его отсутствия обязанности директора принял его заместитель. Поговаривают, будто прогнозы врачей не очень оптимистичны.
— Вот черт! — Новость поразила Суэйна как гром средь ясного неба. Он работал с Фрэнком Вайни на протяжении долгих лет и уважал его, как никого другого в этой конторе. Фрэнк никогда не ссорился с политиками, но всегда помнил о своих подчиненных и, когда это было необходимо, грудью вставал на их защиту. Мало сказать, что и в Вашингтоне это было редкостью для желающих сделать карьеру в этой области, такое поведение было равносильно самоубийству. Фрэнк же не только сумел выжить в профессии, но и многого добиться: сначала дослужился до заместителя директора оперативного отдела, а потом занял место самого директора. Все это напрямую свидетельствовало о его человеческих достоинствах, но, бесспорно, и о дипломатических.
— Во всяком случае, — сказала женщина, — я постараюсь.
Пришлось довольствоваться этим обещанием. Суэйн представил себе царившую там, за океаном, атмосферу — с одной стороны, растерянность, а с другой — разгоревшуюся борьбу за место. Он знал заместителя директора Гарвина Рида. Это был неплохой человек, но все же не Фрэнк Вайни, профессионал в полном смысле слова, в то время как все знания Рида не могли бы сравниться даже с тем, что Фрэнк забыл. А еще Фрэнк, как никто, разбирался в людях и видел их насквозь.
Положение становилось шатким. Возможно, решение проблемы Лили Гарвину видится иначе, чем Фрэнку. По-другому Гарвин может рассматривать и отношения управления с Нерви. Казалось, связывавший Суэйна с плавучей базой трос перерезали, и его уносит в открытое море. Или, выражаясь иначе, он, откладывая выполнение задания на потом, как бы скользил по тонкому льду, который теперь под ним треснул.
Ну и черт с ним! Он будет следовать выбранным кур сом до тех пор, пока его либо не отстранят отдела, либо не дадут других указаний; правда, он уже этот курс изменил сам — во всяком случае, отсрочил выполнение задания. Но пока, кроме него самого, об этом никто не знал. Если есть сомнения, надо, не останавливаясь, плыть вперед. Хотя кто знает, может, именно этим и руководствовали капитан «Титаника».
Оставшуюся часть ночи Суэйн плохо спал, и от этого на следующее утро проснулся не в духе. Пока он не получит известий от хакеров (если вообще получит), делать ему нечего. Разве что подъехать к лаборатории и показать голый зад охранникам. Но поскольку на улице холодно и задница замерзнет, поездка исключается.
Внезапно Суэйн схватил сотовый телефон и набрал номер Лили. Хотел проверить, ответит ли она.
— Бонжур, — проговорила она в трубку, озадачив его: неужели у нее на мобильном телефоне нет определителя номера? Такого Суэйн не мог себе представить. А может, она ответила по-французски по привычке или из предосторожности.
— Привет! Вы уже позавтракали?
— Я еще не встала и, соответственно, не ела. Суэйн взглянул на часы: еще не было и шести. Ладно, так и быть, можно простить ее за лень. Он даже был рад, что застал ее в постели: голос, в котором обычно слышались стальные нотки, со сна звучал расслабленно и мягко. Интересно, в чем она спит? В обтягивающей кофточке на бретельках и штанишках или вообще без всего? Уж она-то точно не наденет ничего такого, изящного и прозрачного. Суэйн попытался представить Лили в длинной ночной сорочке или короткой тунике, но не смог. А вот вообразить ее обнаженной было легко. И он представил себе это так живо, что мгновенно возбудился.
— Что на вас надето? — протянул он низким голосом. У Лили от неожиданности вырвался смешок.
— Это что, хулиганский звонок?
— Может быть. Мне кажется, я слышу тяжелое дыхание. Скажите, что на вас надето? — Суэйн представил себе, как она сидит, откинувшись на подушки и положив руки поверх одеяла, как отбрасывает с лица спутанные волосы.
— Старушечья фланелевая рубашка.
— Неправда! Вы не из тех женщин, которые носят старушечьи рубашки.
— Вы звонили только для того, чтобы разбудить меня и узнать, что на мне надето?
— Нет, это я просто отклонился от темы. Ну скажите же!
— Я не занимаюсь сексом по телефону. — Судя по ее тону, разговор ее забавлял.
— Ну пожалуйста, прошу вас, умоляю. Лили снова рассмеялась.
— Зачем вам это?
— У меня разыгралось воображение. Когда вы ответили на звонок, у вас был такой сонный голос, что я прямо так и увидел вас в постели теплую и мягкую. С этого все началось.
— Пусть ваше воображение успокоится. Я не сплю нагишом, если вы это имеете в виду.
— Тогда в чем? Мне действительно необходимо знать, чтобы мои фантазии были как можно ближе к действительности.
— В пижаме.
Тьфу ты! Он и забыл о пижамах.
— В пижаме с шортиками? — с надеждой в голосе спросил он.
— В октябре я перехожу на теплое белье, а легкое начинаю носить не раньше апреля.
Фантазии Суэйна лопнули как мыльный пузырь. Он представил себе Лили в строгой пижаме, но это было уже не то. Он вздохнул.
— Могли бы сказать, что на вас ничего нет, — проворчал он. — Чего вам стоило? Мне было так весело.
— По-моему, даже чересчур, — сухо ответила Лили.
— А по-моему, недостаточно. — Эрекция Суэйна начала ослабевать, оказавшись бесполезной.
— Увы, ничем не могу помочь.
— Ничего. У вас будет возможность возместить мне упущенное при личной встрече.
— Ну-ну, мечтать не вредно.
— Дорогая моя, вы даже не представляете, о чем я мечтаю. А теперь возвращаюсь к тому, зачем я звонил…
Лили рассмеялась, и у Суэйна внутри все затрепетало от радости. Невозможно передать, как он был доволен, что ему удалось рассмешить ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
