секунды я стаскиваю с нее всю одежду, как с тряпичной куклы.
Я ожидал, что она отползет на край сиденья, прижмется спиной к двери, подожмет колени — сделает все, чтобы увеличить расстояние между собой и зверем, в которого я превратился. Но вместо этого она смотрит на меня, ее тело с идеальными изгибами полностью обнажено, и она даже не пытается спрятаться.
— Делай со мной, что хочешь, — шепчет она сладким голосом, и у меня срывает крышу. Я постукиваю окровавленными шипами по перегородке. Машина замедляется, а затем останавливается.
— Вон, — приказываю я. Двери хлопают, сигнализируя, что водитель и охранник на переднем сиденье вышли.
На мгновение в ее глазах мелькает неуверенность, она скрещивает ноги и обхватывает руками грудь.
— Что происходит?
Но я слишком разгорячен, чтобы удостоить ее ответом. Я выхожу из машины, обхожу ее сторону и грубо вытаскиваю ее за руку. Она даже не пытается сопротивляться. Я заталкиваю ее на пассажирское сиденье.
— Я хочу тебя защитить, — рычу, усаживаясь за руль. — Но, блядь, я не смогу делать это из могилы, если ты будешь и дальше меня провоцировать. Пора преподать тебе урок послушания.
Я втыкаю передачу и резко срываюсь с места.
— Теперь у нас полная приватность, маленький ангел, — говорю я, входя в крутой поворот. Ее швыряет в мою сторону, она пытается удержаться, но я хватаю ее за затылок, кожаные пальцы впиваются в ее волосы, удерживая ее на месте.
— Будь хорошей шлюшкой и достань мой хуй.
Она ерзает на сиденье, мурашки пробегают по ее обнаженным рукам. Я ухмыляюсь себе под нос, зная, что это не от холода, а от того, что она полностью голая, а я все еще в черной одежде и перчатках, веду машину на бешеной скорости.
Она расстегивает ширинку, мой хер уже встал и рвется наружу. Я всегда готов для этой женщины. Еле сдерживаюсь, чтобы не поднять бедра, когда ее маленькая ладонь обхватывает меня, а пальцы едва смыкаются. Без всякой подготовки она обвивает своими сочными губами головку, а потом берет мой член глубоко, до самого корня, будто умирает с голоду.
Мои бедра поднимаются с сиденья, ботинок сильнее вдавливает педаль газа. Она чуть отрывается, но моя кожаная рука держит ее за волосы, прижимая обратно, пока я вгоняю хер ей в горло.
— Ты не будешь сосать мой член, маленькая шлюшка, я собираюсь трахнуть твой рот.
Свинец будто разливается по моим мышцам, смешиваясь с усталостью, но удовольствие нарастает неумолимо. Она захлебывается, ее пальцы с такой силой вцепляются в мое твердое бедро, что я боюсь, они могут сломаться. Но она подчиняется, позволяя мне беспощадно трахать ее рот. Я держу ее на месте рукой, вгоняя член в ее горло, наслаждаясь звуками ее рвотных позывов.
Меня заводит то, как я слишком большой для нее, как мой хер зло и грубо пользует ее рот, пока другая рука крепко держит руль. Широкая головка пульсирует у нее в горле, и я чувствую, как она готовится проглотить меня до конца.
С мерзкой усмешкой я останавливаюсь.
— Нет, я не дам тебе облегчения. Не после того, как ты ослушалась моих приказов и выставила себя перед этими гребаными уродами.
Но она уже еле дышит, с моим членом, забивающим ее рот до самого горла. Я дергаю ее за волосы, заставляя подняться, кайфуя от власти, с которой управляю ее обнаженным телом. Ее спина ударяется о дверь, а я провожу шипами по ее мокрой киске, цепляя завитки. Она замирает, затихает.
— Не переживай, маленькая шлюшка, — мурлычу я мрачно. — Сегодня я собираюсь дарить тебе только удовольствие. Хотя, почему бы тебе самой не взять его?
Шипы украшают мои костяшки и тыльную сторону руки, но ее это не останавливает. Я бросаю на нее взгляд, ожидая увидеть испуганные глаза и приоткрытые, покусанные губы. Вместо этого она встречает меня улыбкой, пропитанной чистым грехом. Машина мчит, как бешеная, но, похоже, даже это ее не волнует. Она раздвигает ноги, упирая одно колено в спинку сиденья, а другое — в бардачок.
— Что ж, так и сделаю, — мурлычет она.
Схватив меня за запястье, она насаживается на два моих пальца. Ее стон длится вечно, пока мокрые стены ее плотного тела с жадностью сжимаются вокруг них. Мой обнаженный член стонет вместе со мной, и, черт побери, я жалею, что не закончил в ее рту, чтобы не сходить с ума от ее движений.
Я сосредотачиваюсь на дороге, изо всех сил стараясь держать все под контролем, но это чертово испытание. Она извивается на моей руке, ее грудь подрагивает, волосы распадаются волной по плечам. Шипы на костяшках опасно близко к ее коже, но это ее только заводит сильнее. Ее глаза полуопущены, рот приоткрыт, а пылающие щеки говорят, что риск только усиливает ее кайф.
Она уже на грани, выгибая свое тело так, чтобы мои пальцы попадали прямо в ее точку G. Ее лицо — воплощение разврата, и я больше не могу этого терпеть.
Я выскальзываю из нее, игнорируя ее мольбы и то, как она вцепилась обеими руками в мое запястье, и останавливаю машину. Мы где-то на Верхнем Вест-Сайде, среди приличных жилых домов, вроде того, где она раньше жила с подругой. Окна тут и там еще горят, но за полночь в будний день вряд ли кто-то будет нас видеть, если мы будем вести себя тихо.
Обхожу машину и вытаскиваю ее наружу.
— Джакс, что ты делаешь? — она восклицает, больше в замешательстве, чем в страхе.
— Сейчас ты кончишь посреди улицы, согнувшись через капот моей машины, как настоящая сучка.
Из ее рта вырывается такой сладострастный звук, что я на мгновение теряю дар речи. Вместо того чтобы выполнить угрозу, я хватаю ее под руки и усаживаю на капот, а сам опускаюсь между ее ног.
— Джакс! — вскрикивает она.
Кажется, зверь в ярости тут я, потому что я зарываюсь окровавленным лицом в ее киску, проводя языком по влажной складчатой коже, словно пьянея от ее вкуса. Она дрожит, выгибая спину вперед, складываясь пополам, ее пальцы впиваются в мои волосы, пока она пытается выдержать этот наплыв ощущений.
— О, Боже, ты пес, — вырывается у нее, и я рычу против ее киски, отправляя вибрации через ее тело. Никогда бы не подумал, что мне понравится, когда женщина называет меня так. Хочу, чтобы она сделала это снова. Расплющиваю ладонь на ее груди, прижимая ее к капоту, а потом грубо хватаю ее за одну грудь, шипы на моих перчатках впиваются в ее кожу.
