пор вкалывает их в вены малолеткам, прежде чем трахнуть их до полусмерти.
Он наклоняется, чтобы пролезть между канатами, и вот он стоит передо мной в ринге, как и в тот первый раз.
Только теперь у него не хватает кусков лица.
Он ухмыляется — не потому что хочет, а потому что теперь это его стандартное выражение после того, как я содрал с него губы голыми руками. Теперь он безгубый монстр с кривыми зубами. Как у его брата, они покрыты металлом — серебром и золотом, но к тому же отполированы до остроты, чтобы напоминать клыки. И чтобы превращаться в оружие, которое может разорвать человеческое горло, что он демонстрирует еще яснее, когда громыхает ими в мою сторону.
Он не удосужился сделать пересадку волос, но я оставил пару пятен, когда в последний раз зажал его между своих бедер и выдрал волосы прямо с корнем, пока он бился на полу. Тогда он потерял большую их часть вместе с огромным количеством крови, которая хлестала из его разорванных губ. Я крепко держал его за шею, наблюдая, как он багровеет, его язык свешивается наружу, пока ведущий не оттащил меня от него.
Но Бистли слишком долго оставался без кислорода, и он потерял слишком много крови. Его едва вытащили с того света. Месяцы он провел в коме, а когда вернулся, уже не мог нормально функционировать.
Сегодня он здесь, чтобы отомстить.
Если Синатра был киборгом, то глаза Бистли горят первобытной яростью. Кровь залила его белки, оставляя темные, гниющие пятна — последствия повреждений мозга, которые я нанес ему много лет назад. По лысым участкам его головы тянутся замысловатые татуировки, словно символы древней силы. Золотые и серебряные зубы сверкают, отражая его безумие.
На нем куски брони, сшитые в абсурдный лоскутный наряд, с инициалами, выцарапанными в помятых местах. Эти куски — от доспехов мужиков, которых он перебил в других боях. Его личное заявление.
Громкость на колонках взлетает, ведущий и толпа заходятся в еще большем восторге, подогревая атмосферу.
Я оглядываю толпу. Деклан с ребятами пытаются выследить Снейка, как и моя охрана, но его будет нелегко найти. Думаю, остальные двое из Триады помогают ему прятаться. Эти ублюдки обожают деньги, которые приносит им это шоу, и, скорее всего, сами поставили целое состояние — за меня или против. Но потерять меня было бы хреновой сделкой.
Нет, если у них есть хоть капля ума, они сегодня на моей стороне.
Что касается Снейка, он точно не пропустил бы это представление. Эта ночь — шанс его братца наконец-то свершить свою месть.
Гонг звучит, и толпа мгновенно замирает, вся концентрация сосредоточена на нас.
На этот раз я не могу ждать, пока Бистли нападет первым. Я бросаюсь на него, шипы на моих кожаных перчатках сверкают зловещим блеском. Бистли издает низкий рык и бросается вперед с взрывной скоростью. Его зубы, острые и смертоносные, целятся прямо мне в горло.
Но годы, проведенные в ринге, заточили мои рефлексы как бритву. Я ухожу в сторону, выбрасывая кулак ему в голову, промахиваясь всего на дюйм. Челюсти Бистли щелкают в воздухе, но он тут же разворачивается и пытается снова.
Снова мимо. Я наношу ответный удар молниеносным движением. Мои перчатки с шипами разрезают воздух между нами, целясь в уязвимое место на его боку, где между пластинами брони зияет разрыв.
Но Бистли — опытный хищник. Он выкручивается, и мой кулак сталкивается с его импровизированной броней, шипы с визгом царапают металл, разбрасывая искры. Он отвечает яростным ударом ноги, целясь в мою середину. Я перекатываюсь в сторону, едва уворачиваясь. Сила его удара раскалывает пол между нами, разбрасывая обломки штукатурки во все стороны.
Толпа взрывается хаотичным гулом, пока мы кружим друг вокруг друга, выжидая момент для следующего удара.
Я делаю вид, что наношу серию ударов, которые Бистли парирует с пугающей точностью, как я и ожидал. Дышать становится все тяжелее из-за напряжения, но я концентрируюсь на нем и на крюках, рассекающих воздух. Шоу явно удовлетворяет толпу — их ревущая реакция и стоящие на ногах зрители подтверждают это. Возгласы восхищения наполняют зал.
Но когда Бистли уходит от моего последнего удара, зрение начинает дрожать. Я теряю равновесие и падаю на колени.
Мои ладони врезаются в пол. Пот капает в глаза, пока я поднимаю их, видя перед собой первые ряды зрителей, словно сквозь мутную воду. Мир вокруг кренится.
— Адалия, — выдыхаю я, звук ее имени эхом отзывается у меня в голове. Она — последняя мысль, которая заполняет мой разум, когда дыхание почти покидает меня.
Я шарю взглядом по толпе, отчаянно ища ее. Если бы я только смог ее увидеть, хотя бы на миг — это придало бы мне сил.
Пол ринга дрожит под моими ладонями и коленями, пока Бистли приближается. Я шиплю, мышцы на голой спине напрягаются. В отличие от него, на мне нет ни грамма защиты. Ставлю ногу, цепляясь за один из канатов, чтобы подняться, но снова валюсь под собственным весом.
Звук глухой, тонет в равномерном стуке в ушах. Кажется, я различаю голос Деклана где-то поблизости. Поднимая голову, вижу его размытую фигуру — он пытается добраться до меня, но его удерживают. Он может раскидать этих ублюдков, но, скорее всего, не успеет спасти меня от финального удара Бистли.
Его ботинки появляются прямо под моим лицом. Я медленно поднимаю взгляд вверх, встречая кровожадность в его глазах. Он, возможно, улыбается, но этого не разглядеть — с этим безгубым ртом и зубами, как у хищника.
Отчаянный голос зовет мое имя. Голос, который я слишком хорошо знаю. Я улыбаюсь, странно наслаждаясь слабостью в своих мышцах. Это Адалия, ее голова торчит над краем ринга, руки тянутся ко мне.
Я пытаюсь ползти к ней, но ботинок врезается в мою спину, расплющивая меня о пол. Она кричит, ужас на ее лице пробивает меня прямо в сердце.
Я тянусь, наши пальцы касаются друг друга, когда мы изо всех сил пытаемся дотянуться. Ее губы движутся, но я ничего не слышу. Я просто улыбаюсь, чувствуя, как мой мозг медленно превращается в кашу. По крайней мере, я успел увидеть ее в последний раз.
Но затем из хаоса за ее спиной появляется лицо, и мой разум мгновенно обретает ясность. Если я погибну на этом ринге, если Бистли нанесет последний, смертельный удар, она обречена. Снейк прямо за ней, готовый схватить ее, и мои чувства обостряются в последней попытке.
—...яд, — кричит она. Первое
