Любопытно, ты это все с самого начала планировал? С того момента, как мы с Адалией встретились?
Он смеется.
— Я планировал это с тех пор, как она впервые ступила на мою съемочную площадку для этой ебаной рекламы, — отвечает он, дергая ее ближе. Ее пальцы пытаются разжать его хватку на ее волосах, она издает короткий вскрик, но это все, что он от нее получает. — Я изучал тебя, Джакс Вон. Я был одним из немногих, кто знал, кто ты такой, и следил за тобой с тех пор, как ты вышел из тюряги. — Его смех становится громче, голос повышается, он уже говорит больше для толпы, чем для меня. — Как только я увидел ее, я понял, что она особенная. На съемочной площадке все вокруг нее нервничали, даже несмотря на то, что ее самооценка была настолько в жопе, что она этого не замечала. Она могла бы далеко пойти, если бы сама себе не мешала.
Он ухмыляется, как змея, его слова вонзаются, как копье.
— Я решил, что она будет золотой жилой для ночного клуба. Ее растраченный потенциал и молодость, танцующие в клетке, принесли мне кучу денег. — Его ухмылка становится шире. — Ты бы позеленел от зависти, если бы знал, сколько. За пять лет она сделала меня богатым, а еще дала мне возможность все это спланировать. Моему брату — подготовиться.
Его рот перекошен, слюна летит, когда он упоминает брата. Он тяжело дышит, едва справляясь с накатывающей реальностью — его брат погиб.
— Отличный план, просто гениальная схема. Уверен, твой брат сильно помог тебе с этим. Жаль только, что он теперь мертв. Все из-за этого блестящего плана, — я цокаю языком и качаю головой, будто мне искренне жаль. Жестом указываю на Бистли — груда импровизированных доспехов, крови и мяса. — Вот, наслаждайся конечным результатом.
Боль душит меня, ноги едва держат, и я начинаю пошатываться, но мимолетные взгляды на Адалию держат меня в тонусе.
— Ты дебил? — рычит Снейк, его голос дрожит от гнева, который начинает брать верх. Отлично, он теряет контроль. Он хватает Адалию за челюсть, не отпуская ее волосы. — Я могу сломать ей шею одним движением, ты это понимаешь? Я знаю, что ты ее любишь, Спартанец, так что не испытывай судьбу.
— О да, я ее люблю, — говорю я низким, глубоким голосом, и по вздохам, прокатившимся по залу, понимаю, что меня услышали все. — Именно поэтому я разорву тебя на куски этой ночью, прямо на этом ринге, если ты ее не отпустишь.
Сначала он смотрит на меня так, будто не верит, что у меня хватило смелости такое сказать, а потом запрокидывает голову и начинает ржать. Вены на его толстой шее вздуваются. Я представляю, как выбиваю его зубы прямо из десен, а потом заставляю его их проглотить.
— Ты не имеешь надо мной власти, Спартанец, — наконец отвечает он, выплевывая мое прозвище, как яд. — Даже если я уйду отсюда живым, ты не прекратишь охоту. Да, ты завалил Карфагино, Синатру и моего брата, а эти двое ублюдков там наверху, — он указывает на верхнюю ложу, где сидят Картер и Зударта, еще два члена Триады, — все это время гребли бабки, ставя на тебя. — Его взгляд скользит по моему телу, и на долю секунды в его глазах мелькает восхищение, но он быстро его подавляет. — Может, они тебя не любят, но они в тебя верят.
— Или они просто изучили меня лучше, чем ты, — огрызаюсь я сквозь стиснутые зубы, стараясь скрыть растущую тревогу. Если он не собирается уходить отсюда живым, то уж точно не планирует дать Адалии шанс выжить. Наши взгляды встречаются, и ее отчаяние пронзает меня, как нож. — Они рано усвоили то, чего другие до сих пор не понимают: я никогда не проигрываю. Возможно, именно поэтому они управляют этой страной, пока такие, как ты, только ползают по подземке, подбирая крошки.
— Ты реально псих, — бросает он, качая головой. — У меня жизнь твоей любовницы в руках, а ты продолжаешь меня провоцировать.
Я продолжаю, потому что Деклан уже крадется за ним, а мне нужно держать этого ублюдка сосредоточенным на мне. Даже толпа не замечает, как Деклан двигается, будто пантера, да и Триада, возможно, тоже. Он слишком чертовски хорош в искусстве приносить смерть. Его рука обхватывает шею Снейка сзади так быстро, что я едва успеваю это осознать.
Снейк моментально отпускает Адалию, обе его руки хватаются за руку, перекрывающую ему воздух. Адалия падает на пол, и к тому времени, как я подбегаю и помогаю ей подняться, глаза Снейка уже вылезают из орбит, а язык торчит наружу. Но Деклан не собирается его убивать. Он просто держит его на месте, пока я обхватываю Адалию за талию, поддерживая ее. Деклан ждет, пока я приведу ее в порядок, чтобы я смог сосредоточиться на Снейке. Как только я это сделаю, вопрос его смерти — дело секунд.
Адалия снова и снова моргает, пытаясь прогнать слезы, смахивает волосы с лица, а потом судорожно проводит руками по всему телу, будто пытаясь стереть прикосновения Снейка.
— Все хорошо, маленький ангел. Ты в безопасности, — я беру ее лицо в свои шипастые руки, ладони перчаток из мягкой кожи осторожны. Она смотрит мне в глаза, ее собственные наполнены слезами, руки лежат на моих запястьях.
— Нам нужно вытащить тебя отсюда, Джакс, срочно, — говорит она дрожащим голосом. — У Дакоты есть противоядие, но его нужно ввести сразу. Оно уже несколько дней у тебя в крови, и это чудо, что ты до сих пор жив.
— Сначала я должен кое-что сделать, — отвечаю я с трудом. Челюсть дергается, мышцы сводит судорогами, и я едва держусь на ногах, сквозь вспышки холодного пота.
— Пусть Деклан разберется с этим, — умоляет она.
Я провожу пальцами по ее фарфоровой щеке, слабо улыбаясь. Мой голос звучит мягко, словно шепот:
— Кровь — это тяжелый долг, маленький ангел. К убийству не привыкаешь, даже если ты в этом чертовски хорош. Никто не должен тащить чужие грехи.
Я поворачиваюсь к Снейку, но ее маленькие руки резко стискивают мои запястья сильнее.
— Тогда, — тихо произносит она, ее рука медленно скользит вверх по моей, обхватывая свободный шип, — тебе не нужно нести мои.
И прежде чем я успеваю что-либо сказать, она выдергивает шип и бросается на Снейка. Прямо у меня на глазах она вонзает его ему под оголенную челюсть.
Снейк начинает хрипеть, его тело конвульсивно дергается, но хватка Деклана остается железной, не ослабевая ни на миллиметр.
Адалия нанесла удар недостаточно сильно,
