благоухала не хуже роз, стоящих на прикроватной тумбе. Щёки украшал озорной румянец, взгляд ясный, а на широком рте с раздутыми инъекциями губами счастливая улыбка.
— Ты пришёл!
— Как самочувствие?
— Твоими стараниями — отвратительно себя чувствую. Но кое-что есть и хорошее. Я узнала, как много людей, оказывается, за меня переживают. Стоило запостить одну фотографию из больницы со слезливой припиской, как они кинулись помогать: кто деньгами, кто вниманием. Я даже не догадывалась, насколько выгодно получать травмы! Поразительно!
Криво улыбнувшись, Курт опустился на стул возле её кровати. Лоренцо же присел на край подоконника и выглянул на улицу. Они при возможности обоюдно игнорировали существование друг друга. А после случившегося их и без того сложные отношения ожидаемо ухудшились.
— Я сегодня пришёл, чтобы убедится, что ты поняла всю серьёзность моего предупреждения.
— Предупреждения?
— Я не держу возле себя бесполезных людей, — спокойной произнёс он, заглядывая в золотисто-карие глаза, и снова ощутил прилив раздражения от вида глуповатого выражения лица. — Ты же в последнее время доставляешь мне одни проблемы. Понимаешь, к чему я веду?
— Разорвёшь со своей сестричкой все связи? — Мари обиженно надула губы. — Я же осознала, что была не права. И даже не разозлилась из-за твоего наказания! Ну, чуть-чуть если только… и то, в первый день, когда оказалась в больнице. Но затем очень быстро поняла, что ты меня за дело наказал. Я правда раскаиваюсь. Искренне.
Со стороны подоконника донёсся короткий смешок. Она сделала вид, что не заметила его, упрямо продолжая отыгрывать святую. Прямо-таки невинная овечка с тягой к самопожертвованию.
— Мне плевать, как и чем ты живёшь. Но больше я не буду за тобой подчищать. Если не умеешь нормально заметать следы, то и не разводи мокруху.
Мари оскорблённо на него уставилась, прижав к пышной груди руки. А в уголках глаз даже слёзы выдавила. Вполне правдоподобные.
— Я не хотела его убивать! Как ты не понимаешь, что я всего лишь защищала себя!
Скептически выгнув бровь, Курт уставился на неё в лёгком изумлении. Неужели она настолько безмозгла, что и с ним собиралась прикидываться жертвой? Должны же быть пределы для её глупости — это же уже ни в какие рамки не умещалось.
— Робин казался таким хорошим, что я совсем расслабилась рядом с ним. И поэтому, когда он вдруг сильно разозлился, стал кричать и обзывать меня, угрожать, что забьёт до смерти — я испугалась. В нём почти два метра, сплошные мускулы! Мне было достаточно одного удара. Поэтому, когда он напал на меня…это была самозащита. Я спасала свою жизнь!..
— Восемь колотых ран в спину — самозащита?
— Я же только что рассказала, какой он был большой! Посмотри на меня, — Мари махнула рукой, указав на своё тело, прошедшее не через одни руки пластического хирурга. — Во мне даже метра шестидесяти нет. Я маленькая, как дюймовочка. У меня и шанса не было противостоять ему в открытую.
— Поэтому ты напала первой и со спины?
— У меня не было выбора! Нужно было действовать на опережение…
— А восемь ударов ты нанесла зачем? Для надёжности, чтобы точно не дал сдачи?
— Сильно испугалась… Мозги совсем отшибло, ни черта не соображала…
— Это уже пятый любовник, которого ты зарезала.
— Да, — горько усмехнулась она. — У меня отвратительный вкус на мужчин.
— Скорее, это у них отвратительный вкус на женщин, — поправил Курт и посмотрел на наручные часы. — Хватит ломать комедию. Этот цирк подействует только на копов и то от силы раза два, если попадутся совсем уж тупые.
— Я не поним…
— Хватит, — оборвал он заевшую пластинку.
И как так вышло, что все в семье, кроме него — психопаты? Притом ещё и не высокоинтеллектуальные психопаты, а вполне заурядные шизики с примитивными садистскими наклонностями, выйти на след которых не составит большого труда. И почему он продолжал с ними возиться? Абсолютно бессмысленное занятие. Ему следовало оборвать связь уже после первой встречи — от неё за километр разило неадекватностью.
Курт сам виноват, что не прислушался к интуиции в нужное время. Конечно, ещё не поздно свести на нет их общение. Но эта дурочка может не понять щедрости жеста. А если она будет преследовать или даже пытаться строить козни, ему ничего не останется, кроме как убить её. А этого всё же делать не хотелось бы… сестра как-никак.
— Мари, послушай меня внимательно. Больше повторять не буду, поэтому в твоих же интересах сейчас уловить и понять, что я говорю. Это моё последнее предупреждение. Ещё один труп — и я от тебя избавлюсь. Учитывая твою биографию, второй раз в дурку тебя уже не отправят, а засадят в колонию строго режима на пожизненное. Будешь гнить в тюряге до конца своих дней. Я доступно для тебя донёс мысль?
— Предельно доступно… Братик, тебя совсем не беспокоит, что я могу обидеться? Я ведь так много о тебе знаю, — красноречиво протянула Мари, взбивая волосы на макушке, чтобы сделать очередное селфи. — Мне совсем не хочется специально доставлять тебе проблемы, правда. Но ты не оставляешь иного выбора.
— Ты мне угрожаешь?
— Не только ты умеешь запугивать других.
— И всё же ты совершенно не осознаёшь положения, в котором находишься, — задумчиво отметил он, окончательно утвердившись в своей догадке. — Похоже, мне снова нужно помочь тебе и объяснить на единственном языке, доступном твоему пониманию.
Резко вскочив со стула, Курт схватил за её шею и приложил затылком о деревянное основание кровати. Она и вскрикнуть не успела, только телефон от неожиданности отшвырнула куда-то в сторону. Сначала испуганно вытаращила глаза, а поняв, что он не шутит, вцепилась ногтями в ладонь, продолжающую сжимать горло.
Сбоку подошёл Лоренцо, поднял с пола смартфон и с ноткой разочарования в голосе прокомментировал его состояние:
— Из чего сейчас делают телефоны? Ты глянь, какой неубиваемый, — он вытянул руку и снова выпустил хрупкий набор из микросхем, позволив тому с громким стуком врезаться в кафельную плитку. Несколько раз топнул, снимая под тяжёлым ботинком с толстой резиновой подошвой пластик. Присел на корточки и осмотрел с довольной физиономией результаты своих трудов. — Вот, другое дело.
Курт перевёл взгляд на посиневшее лицо Мари. Стенки её трахеи продолжали судорожно сокращаться под его пальцами, пытаясь протолкнуть в лёгкие воздух. Она успела разодрать ему ладонь до крови. Из
